Людмила Сурская 
Привидение замка на холме

Текст с Самиздата
http://zhurnal.lib.ru/s/surskaja_l_a/

В детстве все девочки непременно хотят быть: учителями, врачами, артистками. А Яна с самого, самого знала, что будет работать в музее, непременно заниматься раскопками и изучением старины. С чего такой перекос? Правильный вопрос. Но всё просто. Ещё совсем маленьким ребёнком, копая ямку в огороде бабушки для воображаемого колодца, она нашла клад. Не какую‑то там ерунду, а самый настоящий. Он не был большим и помещался ни, как это по фильмам и книгам бывает в глиняном черепке, а хорошо замотан в истлевшие тряпицы. Возможно, когда‑то он был спрятан, не иначе как, в какой‑то сгнивший деревянный сосуд. А может, тот служил бывшей хозяйке шкатулкой. Кто теперь разберёт. Только с тех пор вся её жизнь перевернулась.
Эти земли в самом начале семнадцатого века входили в состав личных владений австрийского императора. Самому ему видно так далеко ездить было не досуг. Да и, похоже, эти далёкие земли не больно были нужны ему. Вот он и подарил их графу Шенборну. Этот род в противовес императору оценил места по достоинству. Ещё бы! Густые леса. Тишина, чистейший воздух. Сначала был построен деревянный охотничий домик. Куда граф приезжал со своими друзьями поохотиться. Рассчитывали – на время, получилось – надолго. Но уже вскоре на этом месте был возведён великолепный замок, вокруг которого разбили роскошный английский парк. А егерские домики на живописных полянах разрослись по всем горам. Под холмом разместились поселения. Так что есть откуда взяться тут кладам. Наблюдая с холма за маленькими, как будто из сказок братьев Гримм, домиками, Яна всегда бросалась в фантазии. Замок, стоящий на высокой горе, напоминал страшную птицу. Её, как магнитом тянуло к нему. Она мчала к чернеющим на фоне остриёв елей и закатного неба, шпилям замка. Да и мечтой любого ребёнка и мало‑мальски любящего себя мечтателя всегда считалось отправиться в далёкое, опасное путешествие в поисках Золотого руна. Во всех книгах так и было. А тут сокровища, да настоящие и катить за ними ни за какие тридевять земель не надо. Когда она разложила находку перед собой в один ряд, то получилось пять золотых монет и массивный непременно фамильный браслет чернёного золота с красными, горящими, как глазами дракона, камнями. Красные камни действительно горели огнём. Огонь тот не был простым. Скорее мистическим. Это позже она будет знать, что у камней, как и у людей есть возраст. Молодые камни сияют, а старые горят. Рубины горели. Естественно, она не понимала что то золотые монеты, просто жёлтые и уж, конечно, совершенно не представляла ценности браслета. Блестит, выглядит сказочно красиво и от этого радостно. Ещё бы, нашла клад. Как в сказке. Не спрятанный понарошку для того, чтоб найти, а именно нашлось само, по‑настоящему. Другой бы ребёнок раззвонил об этом на весь белый свет, ну уж бабушке бы точно сказал, а она нет. Наверное, она не такая, как все, только тайной совсем не хотелось ни с кем делиться. Яна сориентировалась на укромное местечко в уголке огорода, где никто никогда не копался, и сделала себе такой тайничок. Помните, в детстве: рыли ямку, складывали в неё красивую картинку или обёртку из‑под конфетки и покрывали стёклышком. Вот такой же соорудила себе быстренько «секрет» и сначала каждый день, потом, естественно, реже проверяла его. Взрослые на её игры не обращали внимание. Чем бы дитё не тешилось, лишь бы не плакало…

Годы шли, но своей детской тайны, она так и не открыла никому. Прочитанное где‑то выражение: "Тайна – гарантия успеха!" закрыло её рот на замочек. После окончания института, Яна вернулась в родные места. Поселилась не дома, в маленьком городке, где обосновался с семьёй старший брат, а у бабушки в посёлке. Её это вполне устраивало. Ближе к работе, она таки получила место в музее, которым был старый замок на холме. Древние стены пережили много, для многого и являлись хранителями тайн. Замок, как и человек, выглядит потрясающе. Он был как в старые времена красив и великолепен. Архитектурные постройки его с башнями и зубцами, выглядят совершенно сказочно. Выстроенный из красного кирпича, оштукатуренный и покрытый рыжей чешуйчатой черепицей он точно был из мечты. Все башни его разной формы, а крыши совершенно не одинаковой высоты и украшены целым строем дымоходов. Она привыкла с детства бродить возле его стен. Ходить, пристроившись с экскурсиями с открытым ртом по доступным комнатам. Ведь с каждым новым посещением его, для Яны открывалось что‑то непременно очаровательное, до сих пор не известное ей. Что там говорить, она влюблена в него, и может рассматривать его залы и парк бесконечно. Хотя во времена, когда бабушка работала в нём уборщицей и топила печи, она облазила его весь вдоль и поперёк. Та рассказывала, что устроилась она в замок гувернанткой ещё молодой девушкой, чтоб не угнали на работу в Германию во время войны. В замке в те годы размещался какой‑то важный немец. Предполагали – потомок Шенборнов. Он постоянно ходил с какими‑то бумажками в обществе солдат с лопатами. И копали, копали. Исковыряли всё. Что искали, никто не знал. Предполагали клад. Бабушка помнила, как они простукивали полы и стены в замке. Опрашивали, записывая беседу на бумагу, местное население. На вопрос Яны, о чём шёл разговор, бабушка припомнила, что о каких‑то старинных украшения из красных камней. Когда Советская армия наступала и немцы откатывались на запад. Тот важный жилец замка снял все картины, упаковал серебро и посуду, собираясь вывезти. Солдаты заколотили в ящик даже необыкновенную люстру из каминного зала. Грузили мебель и гобелены с коврами. Но замку повезло. Партизаны разбили команду, сопровождающую обоз и вернули всё на место. Так замок остался со своими вещами. Она, вспоминая рассказ бабушки, подумывала сейчас, что странный немец, проживающий во время войны в замке, скорее всего, искал именно тот браслет, что нашла она ребёнком. Просто тогда Яна не думала об этом и не сопоставляла факты. В голове царил хаос. Внутренняя готовность, при дуновении ветра отправиться на все четыре стороны за приключениями, держала её в плену. Она, усаживаясь на пенёк, часами смотрела сквозь кружево листвы на купающийся в солнце замок, на покрытые мхом и плесенью стены. Издалека он был ещё таинственнее и великолепнее, чем вблизи. Яна могла по полчаса рассматривать замысловатые дверные ручки. Смотреть, не мигая, на гербы и барельефы. Кованые фонари – это вообще её слабость. А флюгеры на башнях, часы их вообще нельзя пропустить. Подолгу пожирая глазами картины, поглаживая рукой красивую мебель и любуясь портретами дам в кружевных и бархатных нарядах, она под смех бабушки тяжко вздыхала и сожалела, что та красивая жизнь прошла без неё. А ещё Яну было не оторвать от портрета молодого графа. Художник изобразил его во весь рост. При всей мужественной силе, сквозящей в каждом мазке лица, крутой груди и саженных плечах. Его сильные руки сплелись в замок на груди, а насмешливый взгляд буравил, тревожа Яну. Иногда досмотревшись на него до рези в глазах, она отлетала от портрета в испуге, ей мерещилось, что граф подмигивает ей. Позже, посмеявшись над собой, она сожалела, что такое не возможно в реальной жизни. "А жаль, он такой красавчик!" – вздыхала она. Он точно похож на сказочного принца. Ослепительно белая рубашка распахнута под жилетом и на груди просматривается заплутавшийся, в поросли волос, медальон: лев с огромным красным камнем в лапах. "Надо же точь‑ в – точь, как мои на браслете", – наконец‑то рассмотрела она медальон. Когда она в замке, ей до сих пор кажется, что сказки существуют. Хотя обидно, что детство никогда не пускает людей назад. Ведь ей совсем не хочется выходить из этого заблуждения. В жизни Яна была романтически настроенной, начитанной, такой себе в тургеневском стиле девушкой. Так чему же удивляться. По той же причине и не захотела отдаляться от этих мест. Кругом тихая красота. Лес, луга, горы. И опять же старой женщине нужен уход, а также внимание и Яна обеспечивала его бабушке.

В день, когда бабули не стало, настроение было на нуле. Она ходила сама не своя. С одной стороны вроде, как и пожил человек не мало, с другой, если б не болезнь пожила бы ещё. И оставаться одной в пустом доме было немного страшновато, но к родителям в тот садом, что творился в трёхкомнатной квартире сейчас у них, тоже не торопилась. Так и жила в маленьком домике, утопающем в роскошном саде. Со скрипучей калиткой, впускающей её каждый день в мир цветов, тишины и покоя. Торопливо щёлкая по вечерам, вернувшись с работы, пультом телевизора. Сразу пропадает чувство одиночества. А зачем же он ещё нужен. Там давно нечего смотреть. Матушка намекала Яне, что в 23 пора бы было уже найти себе пару и зажить своей семьёй, но где ж её найдёшь ту только её половинку. Мальчик, с которым учились в одном классе и дружили, привёз жену себе из армии. В институте любви не случилось. Хотя часто выезжали на раскопки, в экспедиции и обычно у подруг на природе завязывались романы, Яну обошло и это. "Куда ж деваться, не мой случай", – не унывала она. А теперь здесь в небольшом посёлке, правда, не так далеко от города, но вспоминает она о нём лишь для того, чтоб, когда уж совсем скучно станет наведаться в него. Городок маленький, чистенький, старинный с необычным колоритом. А про парней придётся забыть, откуда там в такой глуши женихи. Да и надо сказать, что искала она пару упорно по своему подобию. Схемы в том поиски какой‑то определённой не было. Придерживалась принципа, что моё, то не минует и рыбак рыбака видит издалека. Но, как показало время, положительного результата это не дало. С мужчинами похожими на себя ей было скучно и им с ней, по‑видимому, тоже. Иначе хоть с кем‑то что‑то бы наклевалось. Получилось, что жила тихо, замкнуто, виделась иногда только со старыми друзьями, да соседками. Одна отрада замок. "А может, одиночество оттого, что я ленивый человек. Могу весь день проваляться в постели и получить от этого радость. А ещё я люблю спать, и если удаётся, ложусь пораньше. Мне снятся удивительные сны. Я вижу замок, графа и себя рядом с ним…", – рассказывала она соседки. В общем, с личной жизнью глухо, как в танке. Беспросветно и безнадёжно летели, сменяя друг друга, самые обыкновенные дни. В какой‑то особенно скучный день, девушка, разорив свой тайник, достала браслет и не долго думая, подцепила его на запястье. Камни таинственно блеснули и наполнили сердце детством и сказкой. "Какая красота, кому она принадлежала интересно до меня? Кто его подарил и опять же кому? Сколько вопросов, но ответ, скорее всего, никогда не будет произнесён. Та, покрытая мхом времени тайна, так и останется тайной". На вопросы сотрудниц: "Откуда такое чудо?" Соврала, сказав – подарок бабушки. А что, скажите на милость, она ещё могла придумать? А так поверили или нет, но это уже не важно, главное больше не спрашивали.

Замок, это закрытый немного книжный, немного сказочный мир. Здесь работали интеллигентные люди, разговаривали в полголоса, как будто боялись разбудить тайну. Ей безумно нравилось всё это. Вчера был тяжёлый день. Автобусы привозили почти каждые два часа туристов. Причём много из Германии и Америки. Гидов не хватало, Яне пришлось водить американскую группу самой. Интересовались всем. Правда, одна пара ей не пришлась по вкусу. Они откололись от группы и очень долго стояли у портрета Ральфа. Дама, даже забывшись, тыкала пальцем в его обнажённую грудь. "Что она там рассматривает, возможно, медальон?" – сердито посматривала Яна на них, пытаясь увести от портрета. Но через пару минут эти двое оказывались на прежнем месте. Яна поймала себя на том, что жутко ревновала их к портрету и успокоилась только тогда, когда автобус с американцами отвалил с территории музея. Правда, Яна присмотрела у дамы понравившийся фасончик платья и собиралась, позаимствовав, пошить себе такое же. В свободную минутку вышла передохнуть в парк. Солнечный свет волнами клубился над землёй. Подставив лицо лучам, удовлетворённо подумала: погода прекрасная! Было бы здорово куда‑нибудь под деревце пристроиться, скинуть туфли и отдохнуть.
А время не стояло на месте, и один день вёл на верёвочке другой. В подвале замка, в одной из комнат, служившей всё время кладовкой, затеяли ремонт. Директор, уступив добивающим его расторопным бизнесменам, решил открыть там для туристов магазинчик по продаже местных сувениров. Стены подземелья были толстые и глухие. Пол бетонный. И вот они во всю прыть старались. Но старания привели к тому, что в полу обнаружилась ниша, и оттуда выволокли настоящий старинный гроб. Сразу наполз вопрос: "Откуда в замке тайный склеп?" Ничего подобного ни по одним документам не проходило. Гроб отскоблили от наростов времени, отмыли от паутины и пыли, потом притащили в центральную залу и поставили под портретом молодого графа. Почему именно туда вздумалось его определить, Яна и сама бы не смогла ответить. Но дело сделано. Чёрт бы их побрал! Гроб водрузили на дубовую тумбу и, соблюдая все меры предосторожности, открыли. Яна слыша, что вокруг тишина, расплющила закрытые, на всякий случай, глаза. Нет, она не боялась, конечно, просто было неприятно каждый раз залезать в таинство чужой смерти, ведь как не крути, а каждый человек имеет право, как на тайну своей жизни, так и смерти. Высохшая мумия хорошо сохранилась. По останкам и одежде было понятно, что это был мужчина. Взяли образцы одежды. Заказали стеклянный купол. В наше время любая находка удача, для привлечения туристов, а тем более такая. Яна перевернула кучу документов и вагон информации, пытаясь найти хоть какую‑то зацепку, но ничего о том захоронении не нашла. Сегодня пришлось остаться вместо охранника на ночь. Когда последняя группа туристов садилась в автобус, выяснилось, что сторож заболел и не может выйти на работу. Выхода не было, надо было кому‑то его подменить. Она, потому, как самая молодая, ей и отдуваться пришлось.

Замок был пуст. Было немного не по себе, но потом она взяла себя в руки, какая разница одной дома вздрагивать от каждого шороха или тут всю ночь работать. Проверив внутренние запоры и включив сигнализацию, зажгла бра в центральной зале и села за некогда хозяйский стол за бумаги. Нежится в постели, при таком ползающим по спине страхе, было просто не выносимо. Послышавшийся шорох в каминном зале привлёк её внимание. Резко поднявшись и взяв фонарь, она, трясясь, отправилась туда. Но тревога оказалась напрасной, шум подняла прибившаяся к хозяйству кошка. Чёрного цвета, она слилась с ночью и Яна взвизгнула, увидев моргающие зелёные огоньки. "Чёрт, не иначе?!" Но, направив прыгающий луч света на объект, поняла, что это всего лишь, забытая в помещении музея персоналом кошка. Янка забрала котяру и ворча на неё за испуг, вернулась назад. Пожалев киску, поделилась бутербродом с колбасой и отлила кефира. – Ешь! Кошка, не настаивая на уговоре, вмиг слизнула угощение и вновь воззрилась на девушку.
– Всё. Это мне. На тебя как‑то так подруга я не рассчитывала. Поделилась, чем могла. – Голос эхом отдавал в переплетениях сводов. Яна нарочно говорила громко, отгоняя страх. Скоро полночь и всякая чертовщина лезет в голову. Вспомнился почему‑то Гоголь с его "Вечерами близ Диканьки" и «Вий». По спине пробежали мурашки. "С чего в такое болото повело? Зачем мне тот Гоголь сейчас сдался. Почему бы не вспомнить что‑то весёленькое. А самое лучшее заняться работой". Чтоб докопаться до истины, кто та мумия, что нашли рабочие под полом, попробовала начать с самого начала. Что там рассказывает легенда и подтверждают документы? А то, что старый граф начал строить этот замок после одного из посещений охотничьего домика. Рассказывают, что во время охоты у святого источника Молодости, он встретил девушку неописуемой красоты и безумно влюбился в неё. Насчёт любви – это, конечно, спорный вопрос, а об источнике сущая правда. Из‑за высокого содержания глицерина здешняя вода чудесным образом влияет на кожу. А легенда ведёт в лабиринт графской любви к простой девушке у источника. Когда мужчина ставит цель, он идёт к ней и добивается своего. Кто знает, возможно, это тоже правда. Если предположить, что он действительно влюбился… Но переступить через законы общества он не мог. Отсюда и выстроен был замок. Разбит парк, а источник превратился в святое место. Для тайной любимой и него здесь было выбрано идеальное пристанище. Далеко от нудного общества и беспощадных пересудов. Под предлогом охоты он мог посещать его, когда хотел и оставаться в нём сколько хотел. Совсем в другой жизни у графа было огромное поместье, семья, рос сын, а здесь, скорее всего, в бывшем охотничьем домике, жила любимая женщина. Легенда рассказывает, что молодого графа Ральфа в эти места на охоту вместе со своими друзьями привёз отец. И тот тоже гуляя здесь, в лесном массиве, встретил необычную девушку и влюбился. "Семейный подряд какой‑то". Хотя почему бы и нет, вполне правдоподобно. Здесь, что не девушка, то красавица. "Бог мой, да я генератор гениальных идей". Правда она поймала себя на том, что ей не совсем приятно осознавать то, что Ральф кого‑то там любил… Дальше по легенде спустя какое‑то время вспыхивает ссора между отцом и сыном и молодой граф бесследно исчезает. Предположение, конечно, рискованно само по себе, но, а если это его мумия стоит сейчас перед ней. Но тогда дальнейшие рассуждения будут ещё и чудовищны. Убить его и замуровать в замке мог только отец. Это была настоящая трагедия. Но отчего такая реакция? Если только той девушкой, что полюбил сын, встретив в лесу, не была побочная дочь графа, сестра молодого вельможи… Дочь женщины обитающей в охотничьем домике. "Ай, я, яй! Полёт моей фантазии – беспосадочный, прямо трансатлантический какой‑то". Она вздрогнула – залу огласил кошачий вопль. Яна оторвала от бумаг глаза и изумлённо глянула на кошку стоящую на стеклянном колпаке гроба с поднятой дыбом шерстью. Та орала во всю кошачью мощь, вытаращив круглые глаза. "Ничего себе?! что за дела?" Не успела она прикинуть и решить для себя, чтобы это значило, как часы пробили полночь. По спине прошёл холодок. Но поозиравшись по сторонам, она успокоилась и вернулась к своим рассуждениям о молодом графе. "Если я права и это его останки, то на его груди непременно должен быть тот медальон, что на портрете. Надо посмотреть. Но ковыряться в останках ночью, бр!" Однако, профессиональное любопытство взяло над страхом верх и она, подойдя к гробу, и согнав кошку, откинула стеклянный колпак. Подумала, что надо бы сходить за перчатками в кабинет, но поленилась и, вдев руку в целлофановый пакет из‑под бумаг, попыталась отодвинуть одежду на груди. "И чего мы раньше все вместе не догадались посмотреть. Как заклинило". – Прошелестело запоздало в голове. Камень на её браслете звякнул обо что‑то твёрдое, и Яна разглядела сверкнувший красным огнём медальон. "Вот это номер! – успела подумать она. – Значит, я права". И в тот же миг, о боже, что это? Ей показалось, что камни будто бы срослись, а останки заискрились и начали увеличиваться в размере, превращаясь в человека. Происходило что‑то странное… Она поморгала глазами, думая, что ей от усталости померещилось такое, но это мало помогло, видение не исчезало и девушка, потеряв сознание, грохнулась на пол. Очнулась она от того, что её усердно лизала кошка. Боясь открывать глаза, она пошарила рукой возле себя. Это был не пол, а диван и она явно не валялась бревном на ковре, а сидела. Почувствовав под ладонью шёлк, поняла, что это графский диван. "Как же я добралась сюда? Вот шваркнулась, что будь здоров. Ничего не помню". Вдруг пришла в голову безумная мысль, что это призрак. "Чушь какая. Совсем ошалела. Ищу приключения и загадки там, где их быть не может. Сколько же можно трусить. Мёртвые не оживают. И всем давно ясно, что бояться надо живых. Так почему бы мне не открыть глаза. Не сидеть же мне так вечно". Открыла и онемела. Перед ней стоял мужчина с портрета. Он производил довольно‑таки сильное впечатление. Она уговаривала себя, что ей это только кажется. Однако призрак не исчезал. Но этого не может быть? Яна пыталась вскрикнуть, но горло выдавило только хрип пришлось зажмуриться опять. Значит, она не пришла в себя и ей это всё только снится. От неожиданности прижалась спиной плотно к спинке и, нелепо взмахнув руками, попыталась отогнать от себя жуткое видение. Но оно стояло перед ней не собираясь исчезать. Поймав её удивлённо растерянный взгляд, граф осторожно проговорил:
– Я напугал вас, сударыня, великодушно простите, – услышала она хрипловатый голос над собой.
"Бог, мой, что это?! Неужели я сошла с ума? – Стараясь собрать трепыхающиеся в её голове обрывки каких‑то мыслей, подумала она. – Я же современная девушка, нормальная, без гадалок, ворожбы и заскоков, в призраков не верю. В общем, я немедленно желала получить объяснения".
– В – вы кто?
– А на что похоже?
– Н – не з – знаю…
– Тогда, наверное, привидение. Так понятно?
– Н – не з – знаю…
Все её душевные силы в тот момент были целиком сосредоточены на борьбе с собой: ей было интересно то, что происходило, но она боялась этого.
– Ох, как скрипуче заело. Полагаю, что я крайне заинтриговал вас сударыня. Позвольте заметить вам, что самое время прийти в себя. Перед вами привидение.
Ещё бы не заело. Сердце в пятки ушло. Яна щипнула себя, но видение не исчезло. Немного бледноватый, но достаточно красивый молодой человек стоял по – прежнему скрестив руки перед собой. Часы на камине отбили боем. Яну передёрнуло. 21 век всему есть разумное объяснение.
– Привидение? Час от часу не легче! Ловко придумано! Но мы оба знаем, что их не бывает?! Вы мне предлагаете на ваш маскарад закрыть глаза и стать соучастницей.
Он распахнул рубашку и на груди блеснул медальон лев с камнем в лапах.
– Понятно, вы пришли, чтоб ограбить графа? Но это кощунство и как вы попали в замок?
– Глупая, девчонка. Я и есть граф. Посмотри на портрет. И что ты там видишь?
– Но этого не может быть? Вы просто загримировались, – пыталась найти логическое объяснение происходящему она.
– Куда же делись останки в гробу?
Яна поднялась. Прошла на ватных ногах к гробу и заглянула в него. Глаза её полезли на лоб.
– Зачем же вы мумию умыкнули – это музейное имущество. У неё даже есть инвентарный номер.
– Номер – это превосходно. – Улыбнулся он. – Но, кажется, вы привыкаете к ситуации и успокаиваетесь. Значит, мы можем спокойно поговорить.
– О чём? Разве вы не пришли грабить? А как же медальон графа, что вы спёрли. И опять же мумия.
– Жуткий язык, мадумазель, я с трудом привыкаю к таким изъяснениям. Давайте присядем и объяснимся. Вы меня понимаете?
Яна неопределённо кивнула, что означало "С трудом".
– Что вы хотите со мной сделать, и почему нужно было так наряжаться. Я не глупая, сразу разгадала ваш маскарад. Но язык…
– До чего же вы упрямая девица. Дотроньтесь до меня.
Яна ткнула пальцем и отдёрнула, так и не поняв для чего это ему было нужно.
– Ладонью и не спеша…
Она приложилась и тут же напряглась. На неё пахнуло могильным холодом.
– Ну что, скажете?
– Н – не соображу так сразу. Похоже, вы з – замёрзли.
С призраками ей встречаться не доводилось. На такую глупость не было времени. О них она ничего не читала и с правилами поведения была не знакома. Так сказать, ни сном ни духом. Глупость какая‑то.
– Потрясающая логика. Ну, а у кошки с чего на меня шерсть дыбом встаёт?
– Наверное, не нравитесь… Призраков не бывает.
– Пойдём дальше. Если я сейчас лягу в гроб и превращусь опять в труху, как вы это объясните?
– Такого просто не случиться?
– Ну а вдруг?
– Я запросто сойду с ума. Но я же знаю, что такой трюк не реален.
Таинственность события, происшедшая только что, ставила её в тупик.
– Давайте сделаем так, чтоб не тянуть драгоценное время, так нужное мне для разговора и сломить ваше упрямство. Я проделываю это, а вы потом поднимаете меня опять.
– Как?
– Камень из браслета ложится в аккурат на камень из медальона. Происходит связь. Не забудете? Раз не мотаете даже головой, значит, не усвоили. Повторите?
– Камень в камень. Только зачем?
– Сделаете, а там посмотрим. Только не завалитесь опять, а то локти себе отшибёте и голова опять же не лишний элемент. Раз стукнулась об пол, два, так и сотрясение не долго получить.
– Что это вообще‑то такое. – Заверещала, как ужаленная она. – Почему сейчас и со мной…
Он встряхнул её, приводя в чувство и поставив на ноги, не оборачиваясь, пошёл к гробу. Яна с удивлением и страхом наблюдала за ним. Постояв в раздумье, она подошла к тумбе и, вытянув шею, заглянула во внутрь. "Кошмар!" Там опять лежал прах. "Значит, всё правда и призрак существует. Тогда надо выполнить его просьбу. Хотя, вот ещё, с чего мне это делать. Пусть себе лежит горкой праха". Она с вызовом посмотрела на портрет. А тот погрозил ей пальцем. Словно предупреждая, не шутить. "Ладно, куда деваться, он всё равно не отстанет". Она поднесла камень к кулону и зажмурила глаза, чтоб не наблюдать всех этих ужасов восстановления. И решилась расплющить их, услышав робкое покашливание рядом.
– Теперь веришь?
– Ох!
Но ведь разговоры о привидении шли и раньше. Просто Яна думала, что это сказки. Слышать – не видеть. То бабке уборщице он показался. То охраннику когда‑то помелькал. То за деревьями парка мельтешил, видели. Ведь многие так и шептались, что, мол, это призрак пропавшего молодого графа. Только она на эти разговоры внимания не обращала. У неё реальных дел хватало.
– Тогда присядем и спокойно поговорим, – улыбнулся Ральф.
– Как тут можно спокойно, если у меня всё дрожит и в голове один вопрос: "Почему так? Но почему так?"
– Не накручивайте, сударыня, себя и всё обойдётся.
– Вы граф Шенборн младший?
– Так и есть. Должен вам заметить, когда вы хотите, то соображаете довольно‑таки быстро. – Усмешка скривила уголки его рта. – Теперь моя очередь задавать вопрос. Кто вы и откуда у вас этот браслет?
Яна не хотела, было, говорить правды, но, передумав, произнесла:
– Я научный сотрудник этого музея. А браслет нашла ещё в детстве у бабушки на огороде. Копала детской лопаточкой ямку и выкопала. Спрятала, никому не показав. Но что за тайна в этой побрякушке скрыта?
– Я бы сам хотел это знать. Но, что есть она – без вопросов. Смогла же эта штука меня поднять. Если вы заметили – камни притягиваются. Мне их презентовал дядя епископ. Просил не разлучаться с ними, а я подарил браслет любимой девушке Луизе. Встретил её здесь, в лесной чаще у родника.
– Теперь он называется "источник красоты". Что дальше? Она оказалась вашей сестрой?
– Откуда вы знаете, сударыня?
– Как вам сказать… Простое умозаключение. Можно сказать, догадалась в процессе рассуждений.
– Я узнал это от разгневанного отца. У меня было много женщин, но сердце сразила лишь она.
– Роковая любовь. Вы поссорились с отцом?
– Так и было, он безумно кричал и требовал, чтоб я отступился и забыл этого ангела, не объясняя ничего, а я упирался. Тогда он вынужден был сказать правду. Я не поверил ему, решил, что он нарочно придумал эту историю.
– И что вы сделали?
– Пошёл и, поговорив с её матерью, женился на ней. Дал ей золотых монет на дорогу и браслет, кольцо в знак любви и стал готовиться к отъезду, а Луизе велел ехать вслед за мной.
– Но уехать не успели. Ночью вас убили?!
– Так и было. Это страшно чувствовать себя изолированным от мира и этого и того. Я словно был заключён в одиночке. Люди либо радуются, влюбляются, живут или спят себе в земле сырой, а я придавленный каменной плитой болтаюсь между этим миром и тем. Не справедливо. Гадко. Такого не должно было случиться, но так случилось. Страшно, что ничего не исправить. Хотя…
– Мир с тех пор не стал ни добрее, ни счастливее. Удивительно, но ни в одной из священных книг: ни в Старом, ни в Новом Завете, ни в Коране – не найти призывов к ненависти и нетерпимости, убийству. А что творим… А как понимать ребус "я поговорил с её матерью и женился на ней"? Только так – она не приходилась вам сестрой и ваш отец был введён в заблуждение.
– Весьма проницательно с вашей стороны. Так оно и было. Но мы позже поговорим о том.
– Чем я могу вам помочь?
– Будьте рядом. Это поднимает меня. Я должен узнать тайну этих вещей. А её могут открыть только записи епископа, что хранятся, скорее всего, в подвале его бывшей резиденции.
– Но прошли века…
– Здесь у меня было время для спокойных раздумий. Думаю, их дневники и записи не уничтожаются. Мистика имеет способность выныривать из слоёв времени. Откопали браслет вы, нашли меня…
– Хорошо, я согласна! – бодро заявила она подумав: "Какой бред, сижу с призраком, беседую, чего‑то планирую. В это просто нельзя поверить". – Но как я заберу вас отсюда. Это ж будет заметно. Скажут что я воровка. Умыкнула мумию. Безумие какое‑то. Прошлое и настоящее переплелось невообразимым узором.
– Однако сейчас время слишком позднее, чтоб начинать такое дело, а завтра ночью, мы найдём подходящих мощей и сделаем подмену.
– Где?
– Вокруг замка предостаточно захоронений. Да и в часовне есть…
– А что в часовне? – подпрыгнула она, как ужаленная.
– Юродивый. Он спал ночью в часовне под столом. А отец молился, прося Господа отпустить грех. Он услышал про убийство. За что и поплатился. Мой родитель просто затолкал его в каменный мешок, подделанный под гроб Господний. А когда там его нашли через определённый период времени, то решили, что он сам туда по глупости залез. Стало быть, так предусмотрено судьбой. Погадали, да всё на местах и оставили. Кто их теперь осудит.
– Давайте граф, ничего копать не будем. Достанем останки юродивого. Но откуда вы всё это знаете, раз мёртвым были? – Ей двигало простое любопытство.
– Вы забыли одну вещь. Я же привидение. Наличие одного моего камня не отпускает душу на покой и делает меня прозрачным. В сумме с вашим браслетом, сударыня, я обретаю тело.
– Вам, сударь, нужна будет одежда. Мне надо будет съездить завтра в город купить вашей милости что‑то на первое время.
– Я совсем забыл, какой сейчас век. Но как портной успеет исполнить так быстро ваш заказ?
– В наше время навалом готового платья. А вообще нам нужно потихоньку перейти на современную форму общения. Также надо постараться снять с вас правильные мерки. Подождите, схожу в кабинет за нитками. Жаль, нет здесь метра.
Сбегав в кабинет и оставив дверь на всякий случай открытой. Она принесла катушку ниток и отмерила длину брюк. Потом ширину бёдер и талии. Каждый отрезочек завернула в отдельный лоскуток бумаги и сделала надписи. А потом все три в один с пометкой – брюки. Тоже самое проделала и с рукавами, плечом и расстоянием до талии. Всё то поместилось в бумажечке под надписью – куртка. "Что же делать с обувью? а придумала!" Яна взяла листок бумаги и, разложив её на стуле, велела ему снять сапоги и припечатать ступню. Обведя карандашом, удовлетворённо хмыкнула: "Готово!" Вырезала рисунок и приложила к первым двум. Покончив со всем. Распрямилась и посмотрела ему в лицо. "А привидение‑то совсем ничего, что портретом, что так! Плохо будет, если сторож выйдет на работу. Днём такое дело с мощами юродивого не провернуть. Да и графа не переоденешь. Напрашиваться же самой дежурить подозрительно". Ей очень захотелось протянуть руку и дотронуться до него. Какой он из воздуха и тумана или плоти. Но она, пресекая в себе это, отдёрнула. Ведь он уже прикладывал её руку к себе. Так что ж изменилось. Правда, тогда она плохо разобрала, но, похоже всё же, это была плоть. Только очень холодная. Хотя чего же она ожидала. Какой же ей ещё быть, если он оттуда! Оттуда, оттуда, а откуда? Ничего не понятно, бред какой‑то! Не желая того, она оказалась втянутой в круговорот невероятных событий, и наверняка её ждут необычные приключения. К тому же открыла в себе такую черту характера, о которой даже не подозревала… Может, перед тем, как сунуть голову в петлю следует разобраться? Она, отсылая свои бунтовавшие мысли на галёрку, покаянно посмотрела на то, что стояло рядом. Граф был задумчив.
– Ральф, что вас тревожит?
– Я не представлялся, как вы узнали моё имя? – наклонив лоб, затеребил подбородок он. – Хотя, простите, я не подумал… Вы весьма милая и компетентная дама.
"Надо же, у него оказывается есть чем думать? Какая роскошь для привидения". – Непроизвольно вспыхнуло в голове. – "Всё это похоже на детскую игру". Она с трудом верила, что это происходит именно с ней.
– Да, вы правы, граф, так и есть история и документы. Я заметила напряжение на вашем лице, так что это? – Ей хотелось получить ответы на многие роящиеся в её голове сейчас вопросы. Кто знает, возможно, поговорив, она на многие получит разумные объяснения. Но пока всё происходящее это бред.
– Моя вотчина этот замок…
Она плохо понимала его. Не улавливая кончика его мысли, аккуратно спросила:
– Это понятно и что ж?
– Я много веков не покидал его… А вдруг, я не смогу существовать в другом месте?
До Яны наконец дошёл смысл его волнения.
– Всё может быть, я не подумала об этом. И что тогда мы будем иметь?
Он, как человек пожал плечами.
– Не знаю, возможно, прах.
Яна задумалась. Ведь никто до неё не проходил этим не лёгким путём. Ничьим советом не воспользоваться… Опыт вещь наживная. Значит надо его наживать.
– Да ситуация. Но давайте не будем отчаиваться и потом мы можем это проверить.
Он был очень серьёзен.
– Как?
– Выйти хотя бы в парк. Как раз рассвет. Проверим ещё и этот пунктик жизни привидений, – с неожиданной пылкостью предложила она. "Бог мой, о чём я говорю, это так невероятно. Может я, сошла с ума или пьяная. Да, вроде нет, не пила и вот же он передо мной. Разговаривает. Волосы надо постричь, а то воронье гнездо на голове у него. Хотя в то время это было безусловно шикарно".
– Хорошо! Вы согласитесь сопровождать меня? Только вдруг я рассыплюсь…
– Тогда я перенесу останки сюда и мы будем думать, что делать со всем этим дальше.
– Поклянитесь, что не струсите, сударыня, вы такая бояка.
– Обещаю. И не такая уж безнадёжная трусиха.
Ей хотелось добавить в своё оправдание, что стоит же вот она с ним рядом, а не валяется в обмороке. К тому же не просто стоит, а ещё и строит планы.
– Тогда, давайте попробуем. Проводите меня, дорогая! – Яна попыталась взять его под локоть, но он, опережая её, предупредил:‑ И держитесь мадамуазель от меня подальше.
– Отчего ж так?
– Чтоб не было очень‑то противно, если что‑то пойдёт не так.

Яна хорошо поняла о чём он ведёт речь и от этого вспыхнула, словно обманщица пойманная на чём‑то неприятным. Она попробовала представить себе, как это будет выглядеть, случись ему превратиться в ту пыль, чем он лежит в гробу, как ей придётся держать в своих пальцах те кости. Фу! Потупив взор, словно что‑то важное разглядывая на конце туфли, она направилась к выходу. Пройдя по многочисленным залам и переходам, она не разу не оглянулась, но, чувствуя холод за спиной, знала, что он идёт следом. "Надо же на нём сапоги, а шуму никакого. Хотя, что я ненормальная хочу, это же привидение". Отключив сигнализацию и открыв засовы, она распахнула тяжёлую, обитую медью дубовую дверь. Картина вступающего в свои права рассвета пощипывала сердце. С ней всегда так. Всё что рождается вновь: будь‑то ребёнок брата, обрадовавший мир первой улыбкой или весна, принёсшая первый подснежник вон под теми деревьями, пурпурный листочек на берёзе что водит хоровод на поляне, первый гром и первый дождик под которым она идёт без зонта. Вот этот нежно розовый, как губки молоденьких девушек рассвет, как так любимая ей земляничка, полное надежд на рождающийся день солнце. Но когда умирает день, заходит солнце и она возвращается в одинокий дом. Вползает в период осени природа или отсчитывает своё время на земле человек, как это случилось с бабушкой: для неё наступают не лучшие дни. В ней поселяется тоска и, если не найти повод выпереть её, то она в один миг почувствует себя там хозяйкой. Вот Яна и щёлкает пультом телевизора, устраивая иллюзию семьи. Включает во всех комнатах свет. Сейчас она улыбнулась и шагнула в рассвет. Но, вспомнив о призраке, оглянулась. Ральф застыл на пороге, зажмурив глаза. Поколебавшись, девушка вернулась назад и, поняв, что он не преодолеет сам страх, взяла его за руку.
– Пока существуете сударь, – бодренько заявила она, беря его за руки. – Открывайте глаза и пойдём в парк. Отлично. Граф, вы помните это место?
– Не очень. Похоже, обошлось и пока я ещё действительно телёхенький или мне это только кажется.
– Всё почти нормально. – Покачала она головой.
– Позвольте, что значит «почти», сударыня?
– Стали бледнее чем были. Хотя, казалось бы, куда уж ещё больше – то.
– Вы способны шутить, прелестное создание. – Печально усмехнулся он.
Поймав взгляд девушки, он, казалось, смотрел мимо неё. Яна вздрогнула, но невозмутимо продолжала:
– Маленькой девочкой, я прибегала в него играть. Сюда тянуло, как магнитом. Куда не посмотри, всё греет душу и притягивает взгляд, заставляя замереть от восхищения. Наверное, место для такой красоты было выбрано столь удачно, что этот некогда роскошный английский парк не стал с веками хуже. К тому же садовники создававшие его умело сохранили росшие деревья. Смотрите граф, эти вековые дубы ещё помнят вас. Под их могучими ветками с оплетёнными плющом стволами, вы, возможно, стояли с любимой. А вот ещё, взгляните какая прелесть. Я всегда страсть как любила пофантазировать у экзотической этой красоты. Весной здесь расцветает уксусное дерево и японская вишня. Я болтаю, а вы устали, извините.
Он посмотрел на качающиеся верхушки деревьев, рассвет, струившийся сквозь листву, и попросил:
– Нет, нет, продолжайте. Вы что‑то рассказывали о своих детских мечтах… – Он благожелательно улыбнулся. На его бледном лице это выглядело жалко.
Она вздохнула. Глубоко, глубоко. Ироничная ситуация.
– Да. Было такое. Я играла здесь и фантазировала, представляя себя здесь бедной, но очень красивой девушкой, в которую безумно влюбился тот симпатичный граф с портрета… Ой! Это ж вы.
– Забавно. Что ж вы замолчали, продолжайте. "Она напоминает чем‑то легкокрылую бабочку, машущую красивыми крыльями".
– Не знаю, надо ли, можно ли детские фантазии выдавать так запросто, мне стыдно. Я там такое воображала.
– Что ж можно было навоображать такое, что вас окрасило в цвета рассвета.
– Ах, ладно. Вообще‑то, много чего. Разбег был от безумной любви до дюжины детишек.
– Я восхищён. Но куда мы идём?
– Эта извилистая аллейка ведёт нас к искусственно вырытому озеру. Вероятно в своей жизни вы ходили к нему другим путём. Тот, кто не знает об этом, сам никогда не догадается. Много лилий. Правда, красиво. Начиная с весны и всё лето, здесь бродят влюблённые, целуются парочки и вообще переливается тихими ручейками любовь. Именно здесь я поняла, что настоящая любовь боится шума. Она льётся тихо, не торопясь. Доставляя радость и наслаждение друг другу. А если бьёт фонтаном и выстреливает фейерверком, то совсем не она, а влюблённость. Именно та заставляет людей петь и обнимать весь мир. Потом так же неожиданно, как пришла, она выбухнув утекает. Словно все силы забрав от обоих на этот взрыв. Люди пожимают плечами: где, где? но её и след простыл. Была, точно была, все видели, хвать и нет уже. Поэтому я не хочу влюблённости, не хочу иллюзии любви, одна боль и красивая ложь от них. А любовь пугается и бежит от такого натиска. Раствориться друг в друге можно только в тишине. Вот и ищет в этой тишине она себе приют, допуская в свои владения только соловья.
– Прекрасная фея, рассуждения ваши об этом неповторимом чувстве наполнены огнём, так позволь задать вопрос вам. Вы любили когда‑нибудь?
– Если честно то нет.
– Откуда же такой порыв?
– У меня было тут любимое место. Я сидела здесь под тенью вон той ивы, слушала соловья, смотрела на затянутые цветами берега озера, пару лебедей, что живут на нём, и представляла, как это могло быть.
– Не очень понятно, но, наверное, бывает и так. Куда ведёт эта аллея?
– К источнику Молодости.
– Скорее всего, это тот родник, где отец встретил мать моей Луизы.
– Я слышала эту легенду.
– Если б только легенду…
– Давайте вернёмся.
– Вы правы, рассвет тянет за собой день. Мне лучше вернуться и не здороваться с солнцем.
Какое‑то время они шли молча. Но под раскидистым красавцем ясенем он встал и, погладив холодный ствол его, засмеялся, каким‑то дребезжащим смехом:
– Величественный красавец, но такой же холодный что и я. Вы что, прелестное создание замолчали? Представить не могу среди этой красоты ваши фантазии, они, безусловно, красивы. Иначе просто не может быть.
– Точнюсенько так. В моих фантазиях, естественно, мы были влюблены с первого взгляда. С первой встречи, с первого слова. И не сиюминутно, а серьёзное чувство соединило наши руки. А потом тайные свидания и скрытые от чужих глаз встречи, то в беседках, то под дубом или у озера. И каждый раз, мы безумно целовались. Не смотря на то, что с моих губ никто ещё не сорвал поцелуй, я была уверена и тогда и сейчас, что это сладко. Я придумывала себе, как он, то есть вы ждёте и от нетерпения прижимаете меня к своей груди, с жаром обнимаете, ласкаете взглядом и безумно желаете… Представляете, я гуляла по парку изображая, что я вовсе не одна, а мой любимый идёт рядом. Я научилась разговаривать с ним и скучать. С годами привыкла так жить и не представляла себе свою жизнь по‑другому. – Она говорила и говорила, чувствуя нестерпимую потребность выговориться ему, раз уж так распорядилась её судьба.
– Но ведь реальная жизнь проходила мимо.
– Так и было. Мне с головой хватало фантазий. Сейчас я поняла, почему я одинока. Просто не встретился похожий на вас мужчина. А я искала именно такого и ни какого другого. К тому же место в сердце занял тот ваш портрет, кто ж ещё сможет туда поместиться ведь оно не безразмерное. Вот уж никогда не думала, что та моя сказка может стать реальностью. Иногда мне, кажется, это продолжение моих иллюзий и тогда я всаживаю ногти глубоко в ладонь. Но ничего не меняется, вы граф находитесь около меня. Ведь и профессию‑то выбрала, чтоб быть каждый день рядом с вашим портретом. А сейчас вопреки здравому смыслу и человеческим законам мы идём рядом. У меня, честное слово, голова идёт кругом. Ну вот, мы и пришли. – Замедлила шаг она у входа в замок, не решаясь взглянуть в лицо призраку. До неё потихоньку доходил смысл сказанного ему ею. Она ведь только что призналась ему в любви… Только понимает ли он это? Похоже, нет. А может, притворяется.
– Давайте уж зайдём, а то мне тяжело от дневного света.
– Простите. Да, конечно, проходите.
Они стояли у гроба, у его портрета и молчали до тех пор, пока в парк не въехала машина директора музея и он не загрохал медным кольцом по двери. Начинался новый рабочий день. Скоро появятся автобусы с туристами и экскурсоводы. Покатит поток машин крутых и не очень с любителями старины.
– Ой! – опомнилась первой Яна. – Я совсем выпустила это из головы. Укладывайтесь и до ночи. Можете мне доверять. Он залез в тот свой гроб, а Яна, средним из трёх, самым большим камнем прикоснулась к его камню в лапах льва, и вмиг видение исчезло, а перед ней опять был только прах.