Линси Сэндс
Все тайны ночи

Пролог

Ноябрь 2000 года

— Всего лишь небольшой званый ужин.
— Угу, — пробормотал Грег Хьюитт, прижимая плечом телефон к уху и на всякий случай придерживая его подбородком — что было достаточно сложно, поскольку при этом он еще наводил порядок на письменном столе, как делал это всегда, перед тем как уйти из офиса.
Голос Энн в трубке стал вкрадчивым — плохой знак, подумал Грег. С трудом подавив вздох, он потряс головой, стараясь не слышать мурлыканье сестры, которая голосом сирены-искусительницы долго перечисляла, какие деликатесы она заказала из ресторана... и все ради того, чтобы выманить брата из его холостяцкого гнездышка. Грег не преминул отметить, что Энн — случайно или намеренно — умолчала, кто именно приглашен на этот маленький званый ужин. Впрочем, он и без того догадывался, кого он увидит за столом — Энн, ее мужа Джона и очередную незамужнюю приятельницу сестры, которую та надеется пристроить замуж за старшего брата, до сих пор продолжавшего оставаться холостяком.
— Ну?
Грег, ничего не ответив, перехватил трубку рукой. Похоже, он что-то пропустил.
— Прости, ты о чем?
— Я хотела спросить — во сколько ты завтра сможешь приехать?
— Я не смогу приехать. — Не дожидаясь возмущенного вопля сестры, который непременно должен был последовать за этим, Грег поспешно добавил: — Ничего не получится — завтра я улетаю.
— Что?! — В трубке повисло молчание. — Зачем? — подозрительно осведомилась сестра. — Куда это тебе понадобилось лететь?
— В Мексику. Решил устроить себе небольшой отпуск. Именно поэтому первым делом позвонил тебе. Вылетаю первым утренним рейсом в Канкун. — Нисколько не сомневаясь, что цель достигнута, и потрясенная сестра не верит собственным ушам, Грег позволил себе ехидно ухмыльнуться. Показав телефону язык, он принялся натягивать пиджак, который еще утром снял и повесил на стул.
— В Мексику? — после долгого молчания недоверчиво протянула Энн. — В отпуск?
Трудно было сказать, что стоит за этими словами — веселое удивление или грусть по поводу того, во что в последние годы превратилась его жизнь. Собственно говоря, это был первый его отпуск: с тех пор как восемь лет назад стал практикующим психологом, он вкалывал как каторжный.
Доктор Грегори Хьюитт с этой минуты официально был в отпуске, и одна мысль об этом веселила его даже больше, чем каждый шаг, уводивший его все дальше от офиса. Войдя в лифт и повернувшись, чтобы нажать кнопку с надписью «П3», Грег незаметно для себя принялся тихонько насвистывать. Свист, однако, быстро смолк. Послышался торопливый стук каблучков — какая-то женщина торопливо бежала к лифту, и Грег машинально протянул руку к панели, ища глазами кнопку с надписью «Стоп», чтобы не дать дверям задвинуться. Впрочем, как выяснилось, он напрасно торопился — незнакомка оказалась довольно проворной и ухитрилась прошмыгнуть в лифт до того, как двери успели сомкнуться.
Спрятав руку за спину, Грег вежливо посторонился, чтобы дать ей возможность нажать кнопку нужного этажа. Женщина встала прямо перед ним — он украдкой окинул ее беглым взглядом, гадая про себя, откуда она появилась. Ведь когда он запирал офис, в холле не было ни души и он не слышал, чтобы открылась или закрылась какая-то дверь. Некоторое время Грег ломал над этим голову, но потом его мысли снова устремились к предстоящему отпуску. В конце концов на этаже, помимо его собственного, было множество офисов — женщина могла выйти из любой двери... однако Грег мог бы поклясться, что никогда ее прежде не видел.
Выбросив незнакомку из головы, Грег прислонился спиной к двери лифта и прикрыл глаза, переключившись на предстоящий отпуск. На эту поездку у него были грандиозные планы — в конце концов ему никогда еще не доводилось бывать в экзотических странах, не говоря уже о таких, как Мексика, и он был твердо намерен оторваться по полной программе. Конечно, первым делом он всласть поваляется на пляже. Но помимо этого, Грег намеревался полетать на буксируемом парашюте, поплавать с аквалангом и, возможно, отправиться на экскурсию на яхте, одну из тех, куда туристов возят, чтобы они имели возможность покормить дельфинов.
Кроме того, Грегу очень хотелось заглянуть в Музей Каса-Майя, своего рода экологический заповедник, — своими глазами увидеть интереснейшую экспозицию жизни древнего народа майя, вернуться на несколько столетий назад, побродить по тропинкам, где можно встретить представителей местной фауны. Но ведь, помимо всего этого, была еще и ночная жизнь. Если после столь активного отдыха у него еще останутся силы, Грег дал себе слово хоть одним глазком заглянуть в какой-нибудь ночной клуб или бар вроде пресловутого «Коко-Бонго» или «Бульдога», где полуобнаженные люди извиваются в такт дикой пляске.
Жизнерадостное «дзинь», которое издал остановившийся лифт, заставило Грега вернуться к действительности — толпы полуобнаженных смуглокожих красоток растаяли, и перед глазами оказалась горящая кнопка с надписью «П3». Парковочный уровень 3. Его этаж.
Вежливо кивнув незнакомке, Грег вышел из лифта и зашагал через полупустой подземный гараж. Учитывая, что танцующие смуглянки нет-нет да и норовили вторгнуться в его мысли, стоит ли удивляться, что он не сразу обратил внимание на звук чьих-то шагов у себя за спиной. Грег машинально повернул голову, чтобы посмотреть, кто за ним идет, никого не заметил и тут же выбросил это из головы. Шаги были явно женские — гулкое цоканье высоких каблуков по бетонному полу. Незнакомка торопилась — резкий металлический звук громким эхом отдавался под сводами полупустой парковки. «Та брюнетка из лифта, — пронеслось в голове у Грега, — наверное, тоже оставила тут свою машину».
Взгляд Грега машинально скользнул к тому месту, где он утром оставил машину, потом мимоходом зацепился за одну из поддерживающих потолок опор и будто приклеился к ней. Крупная надпись «П1», выведенная черной краской на одной из них, привела его в недоумение. Опешив, Грег слегка притормозил. Первый и второй парковочные уровни обычно оставляли для посетителей и клиентов, приезжавших в офисы и учреждения, которых было немало в этом здании. Сам Грег, как правило, оставлял машину на третьем уровне и мог бы поклясться, что когда лифт остановился, то горела кнопка именно третьего уровня... но, оказывается, ошибся. Он резко остановился и уже повернулся было, чтобы вернуться тем же путем, которым пришел...
Это был тот самый этаж. А вон и его машина — на своем обычном месте.
— Ну да... конечно, — пробормотал Грег, помотал головой и, стряхнув с себя оцепенение, двинулся к поджидавшей его машине.
Он машинально отпер багажник... и только тут до него внезапно дошло, что крохотная спортивная красная машина, куда он уже собрался сесть, не имеет ничего общего с его собственной. У него самого был темно-синий «БМВ». Но мысль о том, что с ним творится что-то непонятное — а заодно и вспыхнувшая в груди тревога, — исчезла также быстро, как и появилась... растаяла, словно облачко тумана под жаркими лучами солнца.
Грег невозмутимо зашвырнул в багажник портфель, потом забрался туда сам, поерзал немного, подбирая под себя ноги, чтобы устроиться поудобнее, и захлопнул багажник.

Глава 1

— Как замечательно пахнут твои волосы!
— Хм... да... спасибо, Боб. — Лисианна Аржено окинула взглядом погруженную в темноту парковку, через которую они как раз шли, и облегченно вздохнула, не заметив вокруг ни души. — Кстати, может, будешь настолько любезен, что уберешь лапы от моей задницы?
— Дуэйн.
— Что? — Лисианна, немного растерявшись от неожиданности, бросила взгляд на симпатичного мужчину рядом с ней.
— Я напомнил, что меня зовут Дуэйн, — с усмешкой объяснил он.
— Ооо... — вздохнула Лисианна. — Ладно, Дуэйн, тогда, может, станешь вести себя поскромнее?
— А мне казалось, тебе нравится. — Его рука продолжала невозмутимо поглаживать ее ягодицы жестом собственника, который Лисианна терпеть не могла.
С трудом подавив желание схватить что-то тяжелое и как следует треснуть его по голове, чтобы мозги встали на место, а потом дать этому неандертальцу хорошего пинка под зад, чтобы он с размаху воткнулся головой в кусты, Лисианна заставила себя улыбнуться:
— Нравится. Только давай ты потерпишь хотя бы до тех пор, пока мы не сядем в твою машину и...
— Ах да, конечно, в машину... — перебил он. — Знаешь, крошка...
Лисианна резко остановилась, словно наткнувшись на невидимую преграду, и посмотрела на него в упор. Глаза у мужчины вдруг воровато забегали, а лицо почему-то стало сконфуженным. Лисианна подозрительно прищурилась.
— И что?
— У меня нет машины... — со вздохом сознался Дуэйн.
Лисианна растерянно моргнула, с трудом переваривая эту информацию. Нет машины?! Услышать такое тут, в Канаде, где каждый, кому перевалило за двадцать, спешил обзавестись машиной! Ну ладно, практически каждый. Ладно, ладно, может, это и преувеличение, поправилась она, однако подавляющее большинство одиноких мужчин в том возрасте, когда принято ходить на свидания, имели свои колеса. Это было вроде неписаного закона.
— Я надеялся в этом смысле на тебя, — поспешно добавил Дуэйн прежде, чем она опомнилась настолько, чтобы что-то сказать.
Это прозвучало так, словно он в чем-то ее обвинял, отметила про себя Лисианна. По губам ее скользнула неприятная ухмылка. Да, похоже, женское равноправие — палка о двух концах, промелькнуло у нее в голове. А ведь в старые добрые времена он — как, собственно, и положено уважающему себя мужчине — приехал бы на своей машине или взял бы на себя труд заранее позаботиться о том, чтобы им было, где побыть наедине, не озираясь поминутно по сторонам. А теперь вот извольте полюбоваться — надулся как мышь на крупу и стоит с обиженным видом, как будто это она поставила его в неловкое положение, явившись на свидание без машины.
— У меня есть машина, — запальчиво бросила она. — Но сегодня меня подбросила кузина.
— Та цыпочка с розовыми волосами? — оживился он.
— Нет. С розовыми волосами — это Мирабо, моя подруга. А за рулем был Томас, — машинально объяснила Лисианна, лихорадочно гадая, что теперь делать. Итак, ее кавалер оказался безлошадным, а Томас предусмотрительно запер свой джип, как только они вышли из машины. Конечно, можно было вернуться в бар, отыскать Томаса и попросить у него ключи от машины... но вообще говоря, Лисианне страшно не хотелось пользоваться джипом, чтобы...
— Ладно, не переживай. Я вовсе не против подышать свежим воздухом. А заодно и развлечься. Пошли. — Дуэйн ухватил девушку за руку и потащил за собой в самый дальний угол парковки. Лисианна так растерялась, что не сразу даже сообразила, что у него на уме. И опомнилась только когда оказалась возле здоровенных мусорных контейнеров.
Проглотив ехидное замечание относительно романтичной натуры своего кавалера, висевшее на самом кончике ее языка, она решила, что должна еще быть благодарна судьбе, что на улице — самое начало зимы. И хотя снега пока что не было и в помине, холод стоял жуткий. Что тоже неплохо, потянув носом, решила она — по крайней мере контейнеры с мусором не источали вонь отбросов.
— Вот тут неплохо. — Дуэйн, больно прижав ее спиной к холодному металлическому контейнеру, навалился на нее сверху.
Стараясь не обращать внимания на то, как мужчина пытается своим языком разжать ей губы, она ловко ухватила его за лацканы пальто и резко рванула на себя, вовремя отодвинувшись в сторону, — голова Дуэйна с грохотом впечаталась в стенку мусорного контейнера. Лисианна покачала головой, решив, что переборщила, — в конце концов она намеревалась всего лишь поменяться с ним местами.
— Ух ты! — хмыкнул Дуэйн. Взгляд его немного прояснился. — Не женщина, а просто торнадо!
— А ты и рад, да? — сухо обронила Лисианна. — Ну тогда, держу пари, тебе понравится!
Выпустив из рук его пальто, она ловко запустила пальцы в волосы у него на затылке, перехватила поудобнее и, рывком запрокинув ему голову, прижалась губами к его шее.
Дуэйн, замурлыкав от удовольствия, что-то неразборчиво пробормотал, когда губы Лисианны скользнули вдоль набухшей на шее вены. Самое подходящее место — убедившись в этом, Лисианна широко открыла рот, резко выдохнула через нос, осторожно пощупала кончиком языка выдвинувшиеся из челюсти острые клыки и вонзила их в шею мужчины.
Сдавленно ахнув, Дуэйн застыл, обхватив ее руками... однако его оцепенение длилось не больше секунды. Тело мужчины постепенно обмякло. Привалившись спиной к контейнеру, он затих, упиваясь теми же ощущениями, которые испытывала Лисианна, когда ее тело благодарно принимало этот щедрый дар... удовольствием от того, что горячая кровь течет между ее зубами, согревая ее до кончиков пальцев... легким туманом в голове, как от глотка спиртного.
Лисианна думала, что нечто подобное испытывают наркоманы, вонзив в вену иглу. Только кровь для нее была не наркотиком — кровь была для нее жизнью.
Она услышала слабый стон наслаждения, сорвавшийся с губ Дуэйна. Он был созвучен тому же, который беззвучно издала и она сама, почувствовав, как начинает медленно спадать напряжение.
Слишком медленно, внезапно сообразила Лисианна. Что-то явно было не так.
Глубоко вонзив клыки в шею мужчины, она лихорадочно пыталась понять, что происходит. Впрочем, для нее не составило труда догадаться, в чем дело. Дуэйн оказался вовсе не таким здоровяком, которым выглядел на первый взгляд. Собственно говоря, он вообще оказался совсем не таким, каким казался на первый взгляд. Прочитав его мысли, Лисианна с некоторым изумлением узнала, что твердая выпуклость, доставившая ей столько беспокойства, на самом деле была огурцом, который этот идиот сунул себе в штаны, его широкие плечи своими размерами были обязаны ловкости портного, а симпатичным бронзовым загаром Дуэйн обзавелся не на пляже, а с помощью тонального крема. Ему пришлось прибегнуть к этой хитрости, чтобы скрыть нездоровую бледность, бывшую признаком... Черт возьми! Да у него анемия!
Лисианна, выругавшись, с омерзением сплюнула в сторону. Острые клыки с легким щелчком втянулись в десны, пока она брезгливо разглядывала свою жертву. Лишь повинуясь привычке, она заглянула в его мысли, чтобы потом, как обычно, стереть его воспоминания. И теперь ее вдруг волной захлестнула злость на этого человека...
Да и Мирабо тоже хороша, недовольно подумала она. В конце концов, это ее подруга настояла, чтобы она согласилась выйти с ним ненадолго — «куснуть по-быстрому», как они это называли. Зная, что в такой день мать наверняка приготовила для нее что-то изысканное, Лисианна решила терпеть до дома, где ее ждал праздничный ужин в честь дня ее рождения, и уже там попировать в свое удовольствие. Но подруги — Мирабо и ее кузина Жанна — наперебой твердили, что она, мол, бледна как смерть и поэтому Маргарита Аржено, едва увидев дочь на пороге, заставит ее сделать переливание крови.
Поэтому, заметив, что Дуэйн положил на нее глаз, Лисианна не стала особенно сопротивляться, позволив Мирабо уговорить ее выйти с ним ненадолго и «куснуть по-быстрому». И в результате нажила себе проблему. Прошло несколько минут, прежде чем она сообразила, что что-то не так, и еще несколько, пока она наконец догадалась, что ее жертва страдает анемией. Оставалось только надеяться, что она не успела высосать из него много крови.
Лисианна с сомнением и некоторой брезгливостью разглядывала Дуэйна. Даже сейчас, под слоем жидкой пудры цвета загара, по лицу мужчины разливалась нездоровая бледность... к счастью, он хотя бы достаточно уверенно держался на ногах. Ухватив его за запястье, Лисианна пощупала пульс и слегка успокоилась. Слегка частит, подумала она, но сердце, похоже, здоровое. К завтрашнему утру оправится, решила она. Конечно, какое-то время Дуэйн будет чувствовать слабость, но — какого черта?! В конце концов этот ублюдок, перемазанный жидкой пудрой, да еще с огурцом в штанах, рыскающий по помойкам в поисках, с кем бы перепихнуться, заслуживает наказания!
Лисианна попыталась пропихнуть в голову Дуэйна мысль о том, что он вышел ненадолго подышать свежим воздухом, поскольку ему вдруг стало нехорошо. Сосредоточившись, она постаралась убедить его побыть здесь еще какое-то время — во всяком случае, до тех пор пока он не почувствует себя лучше, после чего взять такси и ехать домой, — потом, заставив его закрыть глаза, стерла всякое напоминание о себе из его памяти. Окончательно убедившись, что сделала все как надо, Лисианна оставила его стоять там, где он стоял, протиснулась через мусорные контейнеры и снова оказалась на парковке.
— Лисси? — Чья-то темная фигура пересекла парковку и вынырнула из темноты прямо перед ней.
— Отец Джозеф? — Удивленно приподняв брови, Лисианна повернулась и подошла к пожилому мужчине. Священник отец Джозеф был ее непосредственным начальником — он работал в том же приюте, где сама Лисианна трудилась в ночную смену. Странно, что он здесь... вроде бы она раньше не замечала за ним привычки слоняться возле ночных баров. — Что вы здесь делаете?
— Билл сказал, что заметил на улицах незнакомого парнишку. По его мнению, мальчику вряд ли больше двенадцати-тринадцати лет. Билл заметил, как он роется в этих контейнерах в поисках хоть какой-то еды. Вот я и решил — схожу, попробую отыскать его. Может, даже удастся уговорить его обратиться в приют.
— Может, вместе поищем? — предложила Лисианна. — Он наверняка где-то поблизости. Я...
— Нет-нет. У вас ведь сегодня выходной, — запротестовал отец Джозеф. Вдруг он нахмурился. — И потом, вы ведь даже без пальто! Кстати, а вы-то как тут оказались... да еще раздетой?
— О... — Взгляд Лисианны воровато скользнул к мусорным контейнерам, позади которых как раз в этот момент раздался сначала шорох, а потом глухой стук. Поспешно проникнув в сознание Дуэйна, Лисианна едва не застонала от досады — привалившись к контейнеру, тот пошатнулся и крепко приложился к нему лбом. Идиот! Покосившись на отца Джозефа, она заметила, что взгляд священника устремлен в ту же сторону. Нужно было срочно отвлечь его. — Я... эээ... выскочила на минутку. Забыла кое-что в машине кузины, — поспешно пробормотала она.
Кивнув, Лисианна пожелала ему доброй ночи и поспешно ретировалась. Она бегом пересекла парковку, свернула за угол бара и перешла на шаг, только переступив порог шумного, переполненного заведения.
Томаса нигде не было видно, зато отыскать Мирабо оказалось несложно — благодаря выкрашенным в ядовито-розовый цвет кончикам черных словно вороново крыло волос она бросалась в глаза в любой толпе. Мирабо уютно устроилась за барной стойкой вместе с Жанной Луизой.
— Слушай, у тебя такой вид... — Мирабо слегка замялась, потом, дождавшись, когда Лисианна подойдет поближе, неуверенно закончила: — ...в общем, такой же, как раньше. Что случилось?
— Анемия, — с раздражением выплюнула Лисианна, словно это слово обжигало ей губы.
— А выглядел таким здоровяком! — удивилась Жанна.
— Плечи подкладные, а загар из тюбика с тональной пудрой, — проворчала Лисианна. — И ладно бы только это!
— А что еще?
Лисианна брезгливо скривилась.
— Этот идиот сунул в штаны огурец. Представляешь?
Жанна, ахнув, захихикала. Мирабо, застонав, закатила глаза.
— У него там наверняка даже не огурец, а здоровенный английский парниковый кабачок — у такого-то верзилы!
— Ты посмотрела? — ахнула Лисианна.
— А ты, можно подумать, нет? — парировала Мирабо.
Жанна захохотала. Лисианна, укоризненно покачав головой, окинула взглядом бар.
— А где Томас?
— Здесь.
Почувствовав, как на ее плечо опустилась чья-то рука, Лисианна резко обернулась.
— Я не ослышался? Твой Ромео в самом деле додумался явиться на свидание с огурцом в штанах? — с веселым изумлением полюбопытствовал Томас, ласково сжав ее плечи.
Лисианна кивнула. Губы ее брезгливо скривились.
— Можешь представить себе такое?
— Как ни печально это звучит, но... могу, — рассмеялся Томас. — А что тебя так удивило? Сначала женщины подкладывали себе черт-те что в лифчики, чтобы грудь казалась пышнее, теперь мужчины, решив перенять ценный опыт, суют в трусы... ммм... огурцы. — Он сокрушенно покачал головой. — Куда катится этот мир?
— А нам не пора? — с надеждой в голосе спросила она. Двоюродные брат с сестрой вместе с Мирабо уговорили ее сначала заехать куда-нибудь потанцевать, а уже потом отправиться на ужин, который мать Лисианны устраивала в честь ее дня рождения. Сначала идея ей понравилась. Но тогда она чувствовала всего лишь легкий голод, а теперь живот у нее подвело и девушка могла думать только об одном — как приедет на ужин к матери и наконец наестся до отвала. Измученной голодом Лисианне уже было все равно, что приготовила для нее мать; она проголодалась до такой степени, что согласилась бы даже на капельницу — что уже само говорило за себя.
— Но ведь сейчас только чуть больше девяти! — с недовольной гримаской воскликнула Мирабо, бросив взгляд на изящные наручные часики. — А Маргарита запретила нам привозить тебя раньше десяти.
— Хм... — Уголки губ Лисианны печально опустились. — Интересно, а почему так поздно? Кто-нибудь знает, а?
— Тетя Маргарита объяснила, что хочет привезти для тебя кое-что из города. Сделать это нужно непременно до ужина, а до девяти никак не получится, — вмешался Томас. — Прибавь к этому время на обратную дорогу и... — Он пожал плечами. — Вот и получается, что раньше десяти нам туда нельзя.
— Наверное, тетя поехала за твоим подарком, — предположила Мирабо.
— Не думаю, — покачал головой Томас. — Она что-то вскользь упомянула о том, что Лисианну неплохо было бы покормить. Подозреваю, тетушка задумала поразить нас каким-то необыкновенным десертом или чем-то в этом роде. И сейчас поехала за ним.
— Необыкновенный десерт? — с интересом спросила Жанна. — Из города? Да еще после девяти? — Она покосилась на Лисианну и вдруг с детским восторгом всплеснула руками. — «Сладкоежка»!
— Очень может быть, — кивнула Лисианна, невольно облизнувшись в предвкушении приятного сюрприза. Любовь к сладкому она унаследовала от матери, и ничто не могло бы порадовать ее больше, чем «Сладкоежка» — так они между собой привыкли называть диабетиков, еще не подозревающих ни о своей болезни, ни о ненормально высоком уровне сахара в своей крови. «Сладкоежка» считался редким и изысканным лакомством, тем более редким, что, утолив голод, они старались напоследок вбить своей жертве в голову мысль о том, что ей следует обязательно показаться доктору и сдать кровь на сахар. Так что в результате в городе становилось на одного «Сладкоежку» меньше.
— Вполне возможно, — заметил Томас. — Во всяком случае, это объяснило бы, почему вдруг тетушка Маргарита внезапно сорвалась и решила отправиться на машине в Торонто, да еще в самый центр. Ты ведь знаешь, как она ненавидит туда ездить, да еще на машине — для нее это просто нож острый.
— Ну, не факт, что она сама сядет за руль, — вмешалась Мирабо. — С таким же успехом она могла позвонить Бастьену, чтобы он прислал за ней служебный автомобиль с шофером.
Услышав имя родного брата Лисианны, нынешнего главы фирмы «Аржено энтерпрайзис», Томас отрицательно покачал головой:
— Ни за что на свете. Бьюсь об заклад, что Маргарита сама сядет за руль — хотя поездка в город, да еще на машине, для нее хуже чумы.
Лисианна нетерпеливо отмахнулась.
— Ну и когда, по-вашему, уже можно будет ехать?
Томас замялся.
— Давай прикинем — вечер пятницы, улицы забиты машинами, поскольку все наверняка рванули на выходные за город, — задумчиво протянул он. — Так что, думаю, если выйдем отсюда через четверть часа, то доберемся как раз к десяти.
— Может, уйдем прямо сейчас — просто поедем помедленнее? — с алчным блеском в глаза предложила Лисианна.
— Неужели тебе с нами скучно? — с веселым изумлением поинтересовался кузен.
— Не с вами. Мне скучно тут. Чувствуешь себя словно на мясном рынке. — Лисианна недовольно сморщила нос.
— Ладно, малышка. — Томас ласково взъерошил ей волосы. Он был старше ее на четыре года и привык относиться к ней как старший брат. Они ведь выросли вместе, так что ничего удивительного. — Раз уж тебе так не терпится, тогда пошли. Постараюсь ехать помедленнее.
— Да-да, конечно, так я тебе и поверила! — фыркнула Жанна Луиза. — Можно подумать, ты умеешь это делать!
Забрав свои пальто, они направились к выходу. Лисианна улыбнулась: Жанна Луиза нисколько не преувеличивала — Томас носился на своем джипе как ведьма на помеле. Так что у Лисианны не было ни малейших сомнений, что они явятся задолго до назначенного времени и ее мать будет в бешенстве. Это и был тот шанс, которого она так долго ждала.
Машин на дороге оказалось куда меньше, чем они ожидали. К тому времени как они миновали место, где в основном случались пробки, и подъехали к дому Маргариты в тихом пригороде Торонто, было уже достаточно поздно. Слишком поздно, по мнению Лисианны. И ее это совсем не радовало.
— Мы явились почти на полчаса раньше, — заволновалась на заднем сиденье Жанна Луиза, пока Томас пытался припарковать свой джип позади миниатюрной красной спортивной машинки, на которой обычно ездила Маргарита.
— Угу. — Томас окинул взглядом дом и пожал плечами. — Ничего, она это переживет.
— Переживет, конечно, особенно если ты одаришь ее своей знаменитой, полной мужского шарма улыбкой, — фыркнула Жанна Луиза. — Ты всегда умел обвести ее вокруг пальца.
— А почему, ты думаешь, я вечно таскалась хвостом за Томасом, когда мы были еще детьми? — развеселилась Лисианна.
— О, так вот в чем дело! — рассмеялся Томас, выходя из машины. — Вот ты себя и выдала, сестренка! Значит, я был нужен тебе только в качестве прикрытия — чтобы поменьше влетало от матери, да? Паршивка! — Он любовно взъерошил ей волосы и подал руку, чтобы помочь выйти из машины.
— А это что за машина? Случайно, не твоего брата Бастьена? — с любопытством спросила Мирабо, сидевшая рядом с водителем. Выбравшись из машины, она захлопнула дверцу джипа.
Лисианна обернулась, окинула взглядом стоявший возле дома темного цвета «мерседес» и кивнула:
— Похоже, его.
Не успели они подойти к дому, как дверь широко распахнулась. На пороге стоял Бастьен.
— Мне показалось, я услышал, как подъехала машина.
— Бастьен, старина! — оглушительно завопил Томас. Подскочив к Бастьену, он заключил его в объятия и сжал так, что тот, опешив, на мгновение оцепенел. — Как поживаешь, старик?
Лисианна, закусив губу, чтобы удержаться от смеха, украдкой глянула на Жанну Луизу и Мирабо и поспешно отвернулась, убедившись, что и им стоит немалого труда сохранять невозмутимый вид при виде происшедшей с Томасом перемены. Из вполне нормального парня, можно сказать, их ровесника, он в мгновение ока превратился в какого-то блаженного, от которого можно ожидать какой угодно выходки.
— Ну и где все гости, старик? Нас приглашали на званый ужин! А я что-то никого не вижу! — завопил Томас.
— Вы слишком рано, — пробурчал Бастьен. — Никого еще нет — вы первые.
— Ну как это нет, старина... а ты? — весело поправил его Томас. — Ты ведь уже приехал, верно? Слушай, ты даже представить себе не можешь, какое для меня облегчение увидеть тебя здесь! Ведь если бы мы действительно явились первыми, Мирабо наверняка заклеймила нас невоспитанными олухами. А так обошлось. Стало быть, невоспитанный олух — это ты, старик!
Лисианна закашлялась, изо всех сил стараясь скрыть смех, рвавшийся из ее груди при виде вконец обалдевшего Бастьена, до которого не сразу дошло, что его только что обозвали невоспитанным олухом.
— Ну а где же мама? — поспешно спросила она. — И кстати, нам позволено будет войти или ты заставишь нас томиться на пороге до назначенного времени?
— О... конечно, нет. Входите. — Бастьен, спохватившись, торопливо посторонился. — Собственно говоря, я сам только что приехал.
— Ладно, — покладисто кивнула Лисианна, протиснувшись мимо Бастьена в прихожую.
— Может, пока порезвимся в бассейне, старина? — жизнерадостно предложил Томас, входя вслед за Лисианной в дом.
— Он любит меня, — с довольным видом объявил Томас, проводив взглядом поспешно ретировавшегося Бастьена. После чего, заключив девушек в объятия, погнал их к закрытой двери в самом конце прихожей. — Пошли порезвимся, время еще есть. Кто-нибудь желает присоединиться ко мне в бассейне?
— Я, пожалуй, — сказала Мирабо. — Лисси, у тебя спустилась петля на чулке! — вдруг ахнула она.
— Что? — Лисианна, нагнувшись, принялась придирчиво разглядывать собственные ноги.
— Нет, сзади, — добавила Мирабо, и Лисианна изогнулась, чтобы рассмотреть чулок на правой ноге.
— Должно быть, зацепилась за что-нибудь. За мусорный контейнер например, — раздраженно бросила она, разглядывая поехавшую «дорожку» сбоку на правой ноге чуть выше колена.
— За мусорный контейнер? — с интересом переспросил Томас.
— Без комментариев, — сухо отрезала Лисианна. Потом, раздраженно поцокав языком, выпрямилась. — Придется подняться наверх и переодеть колготки, пока не приехали остальные. К счастью, когда я собралась переезжать, мама настояла на том, чтобы я оставила в своей прежней комнате кое-что из одежды. Думаю, лишняя пара колготок наверняка отыщется. А вы, ребята, идите, не ждите меня. Желаю повеселиться.
— Только поскорее! — крикнул Томас ей вслед, когда Лисианна, прыгая через две ступеньки, понеслась по лестнице наверх.
Та, не оборачиваясь, махнула ему рукой. Поднявшись наверх, она вприпрыжку помчалась по коридору в свою прежнюю спальню, успев еще подумать, что Томас, как всегда, прав. Маргарита Аржено наверняка не обрадуется, узнав, что они приехали слишком рано, но Томасу не составит никакого труда заставить мать смягчиться, даже если она разозлится. Уже одного этого было достаточно, чтобы держаться поближе к Томасу и остальным, когда мать соизволит спуститься к гостям.
— Трусиха, — недовольно пробурчала она, имея в виду себя. В конце концов, разозлилась Лисианна, ей уже перевалило за двести — иначе говоря, она уже достаточно взрослая, чтобы не оглядываться постоянно на мать.
— Должно быть, у нас это семейное, — решила Лисианна, распахнув дверь в комнату, которая до недавнего времени была ее спальней и где она время от времени оставалась переночевать — если задерживалась у матери и знала, что не успеет добраться до дому до рассвета. Девушка переступила порог — и тут же остановилась, точно наткнувшись на невидимую стену. Глаза Лисианны полезли на лоб при виде лежавшего на кровати незнакомого мужчины.
— Ох, простите... кажется, я ошиблась комнатой, — смущенно пробормотала она и пулей вылетела в коридор.
Какое-то время Лисианна молча стояла, переминаясь с ноги на ногу и тупо разглядывая дверь, пока до нее не дошло, что никакой путаницы нет. Перед ней была ее прежняя комната. В конце концов она прожила в ней немало лет, сердито подумала она, и пока что в состоянии узнать собственную дверь, когда она у нее под носом. Оставалось только установить, что там делает незнакомый мужчина. И, что еще важнее, почему он привязан к кровати. Выходит, он явно явился сюда не по собственной воле.
Один пышный бант у него на шее чего стоит, фыркнула про себя Лисианна, внезапно вспомнив кокетливо повязанную полоску красной ткани, смятую его подбородком, когда мужчина, мучительно вывернув шею, попытался рассмотреть ее получше.
Впрочем, именно этот игривый бантик в конечном итоге и успокоил ее — Лисианна внезапно сообразила, что это, вероятно, и есть тот самый сюрприз, за которым мать ездила в город. «Сладкоежка», как предположила Жанна Луиза. Хотя лежавший в ее постели мужчина, по мнению Лисианны, выглядел вполне здоровым. Но, с другой стороны, как можно сказать, так это или нет, подумала она, пока не подойдешь достаточно близко, чтобы почувствовать исходящий от него сладковатый запах, обычно выдающий диабетика, который и знать не знает, что болен.
Судя по всему, этому типу уготована роль живого именинного пирога со свечками, предположила она. Вид у него, во всяком случае, весьма аппетитный: проницательный взгляд, умные, живые глаза, прямой нос, сильный подбородок... И тело очень даже ничего, одобрительно хмыкнула она про себя. Достаточно рослый. Распростертое на постели тело незнакомца выглядело худощавым и подтянутым, но при этом достаточно сильным и мускулистым.
Итак, похоже, она не ошиблась, облизнулась сладкоежка Лисианна, почувствовав, как в предвкушении ожидающего ее лакомства судорогой свело желудок. Она была так голодна, что не отказалась бы запустить зубы в «подарок» прямо сейчас. Чуть-чуть попробовать, каков он на вкус, не дожидаясь, пока мать торжественно вручит ей его. Однако она моментально задушила искушение в зародыше. Даже Томасу будет не под силу утихомирить разъяренную Маргариту, если Лисианна забудется до такой степени, что поступит как избалованный ребенок. Итак, «куснуть по-быстрому» не выйдет. И что же прикажете делать? — с досадой подумала она. Ее комната занята, а ей позарез нужно сменить колготки.
И хотя Лисианна догадывалась, что благоразумнее было бы спуститься вниз и как ни в чем не бывало присоединиться к остальным, ей казалось — тем более что сюрприза все равно уже не получится, верно? — что будет верхом идиотизма весь вечер разгуливать в рваных колготках, когда можно переодеться. В конце концов она уже здесь... а выхватить пару новых колготок из шкафа, где она держала такие вещи на всякий случай, — дело одной секунды.