Шарон Ли, Стив Миллер
Конфликт чести

ПЛОЩАДЬ СТУПЕНЕЙ ДЕВЫ

1002‑й (МЕСТНОЕ СЧИСЛЕНИЕ)

1375‑й (СТАНДАРТНЫЙ КАЛЕНДАРЬ)

Восьмая песнь по Полуденнице: сумерки.

На площади вокруг Ступеней Девы начала собираться толпа: мужчины и женщины в яркой рабочей одежде. Кое‑где трепетали на вечернем ветру сапфировые и серебряные ризы Круга.
Последние отзвуки Восьмой песни отразились от гладких стен Дома Круга, и толпа выжидающе замерла.
В узком проулке на полпути к площади шевельнулась худенькая девушка. Она поправила на плече тесемку сумки, но глаза ее неотрывно смотрели на Ступени Девы, где стояли две женщины из Внутреннего Круга.
Та, что была пониже, воздела руки, призывая к молчанию. Толпа затаила дыхание, легкий смерч закружился по площади. Девушка в своем проулке вздрогнула и прижалась ближе к стене.
— Мы собрались, — закричала на всю площадь более высокая из двух, — отдать Матери дух нашей сестры, нашей дочери, нашей подруги. Ибо уходит от нас сегодня та, которую недавно называли Неясыть. — Она подняла руки, а другая опустила их, переходя ко второй части ритуала.
— Но да не опечалятся сердца ваши, ибо Неясыть уходит на попечение Той, кто есть Мать нас всех, кто наставит и приготовит ее для следующего пребывания среди нас. Возрадуйтесь же и завидуйте доле нашей сестры Неясыти, так скоро призванной пред глаза Матери.
Толпа тихо произнесла «Олли!», и невысокая ведьма продолжила свою речь. В ее голосе появились гипнотизирующие интонации, из тех, которые подобают произнесению сильнейших заклинаний.
— Ушедшая к Матери нашей, чтобы учиться и расти, Неясыть больше не будет среди нас. Целую человеческую жизнь будет она сидеть у ног Матери, вбирая ее величие, невидимая более для нас. В этом обороте Колеса Неясыть не увидит больше никто. Она ушла. Да будет так.
— Да будет так, — откликнулась высокая.
— Да будет так! — вскричала толпа, громко подхватив знакомые слова.
Худенькая девушка не сказала ничего — только отодвинулась еще дальше в проулок. Смерчик подкатился к ней, мгновение играл недавно остриженными волосами — а потом улетел искать новые забавы.
Высокая женщина, стоявшая на краю толпы, быстро рванулась куда‑то, но мгновенно остановилась. Девушка подалась вперед, и ее губы неслышно сложились в слово «Мама!». Но она снова попятилась, так и не произнеся этого слова.
Все было бесполезно. Неясыть умерла по приказу той, которая была матерью Неясыти в этом обороте Колеса. Погребальный костер для всех ее вещей был зажжен в Полуденницу, и мать смотрела на огонь с ледяным лицом и сухими глазами. Девушка тоже была там. Она плакала — так сильно, что, возможно, эти слезы были и за мать. Но теперь слез не осталось.
В сумке, переброшенной через плечо, были те немногие вещи, которые ей удалось унести из своей кельи в крыле Дев в Доме Круга. Надетая на ней одежда была куплена в магазине подержанных вещей у реки: темная мягкая рубашка со слишком длинными рукавами, натиравшая соски, непривычные к тесной одежде, тугое трико, тоже темное, за исключением светлой заплаты на правом колене, башмаки межпланетника со стоптанными каблуками. Серьги были ее собственные: много лет назад дрожащие от гордости за нее старческие руки вдели их ей в мочки. Семь серебряных браслетов в сумке были не ее. В нарукавном кармане рубашки лежала одна монета — земная десятка.
Женщины Внутреннего Круга ушли со ступеней. Толпа раскололась на группы и зашумела. Девушка беззвучно растаяла в узком проулке, пытаясь придумать какой‑нибудь менее отчаянный план на будущее.
«Неясыть умерла. Да будет так».
В конце проулка девушка повернула налево, к далекому красноватому зареву.
«Можно бы, — подумала она неуверенно, — отправиться к Молчаливым Сестрам в Калейту. Они не станут спрашивать, как тебя зовут, откуда ты или зачем пришла. У них можно остаться жить, не произнося больше ни слова, никогда не выходя из Сестринского дома, никогда не касаясь другого человеческого существа…»
— Лучше умереть! — огрызнулась она, обращаясь к ночи и к себе, — и захохотала.
Собственный смех показался ей ужасным — ломаным, неестественным. Она запустила пальцы в нелепую шапку кудрей и дернула себя за волосы с такой силой, что мерзкий смех сменился слезами. А потом она пошла в сторону разгорающегося розового сияния.

32‑й КОРАБЕЛЬНЫЙ ГОД

148‑й ДЕНЬ ПОЛЕТА

ВТОРАЯ ВАХТА

10.30

— Лиадийцы! Лживые, богами проклятые, голомордые сыны собачьи!
Смятый комок одежды полетел в сторону открытой сумки, брошенный скорее страстно, чем метко. Не сходя с места, Присцилла поймала ком и аккуратно уронила в сумку. Обычных комментариев Шелли о растрачиваемом зря таланте на этот раз не последовало.
— Жалкий, вонючий, недоделанный кораблик! — продолжала Шелли на пределе своего мощного голоса. — Дежурство каждую вторую вахту. Земляне — извольте отойти и выбирайте слова, когда разговариваете с лиадийцем! Штрафы за это, штрафы за то… Увольнения на берег — дудки, побыть одной — тоже. Делать нечего — только стоять вахту и спать вахту, стоять вахту… Дьявол!
Она бесцеремонно запихнула остаток одежды в сумку, шмякнула сверху коробку с дисками и застегнула клапан с такой силой, что Присцилла невольно поежилась.
— Первый помощник — жулик, второй помощник — задрыга… Держи!
Она сунула Присцилле толстый коричневый конверт. Ее молодая товарка недоуменно моргнула:
— Что это?
— Копия моего контракта и отступные — кантра, как оговорено. Думаешь, я позволю, чтобы первый или второй наложили на них свои лапы? Все выгребла подчистую. Но поверь мне: лучше остаться без сбережений и работы, чем сделать еще один перелет на этом корыте! — Шелли замолчала и придвинулась к товарке, сопровождая каждое слово тычком указующего пальца. — Передай этот конверт купцу, девонька, и скажи, что я ушла. Если у тебя есть хоть капля умишка, то с ним ты вручишь ему и свой.
Присцилла покачала головой.
— У меня нет отступных, Шелли.
— А если бы были, ты бы ушла? — Шелли сочувственно вздохнула, колыхнув мощным телом. — Ну, по крайней мере ты предупреждена. Сможешь продержаться до конца полета, девочка?
— Осталось всего шесть месяцев по стандартному. — Она тронула Шелли за плечо. — Все будет нормально.
Шелли недоверчиво хмыкнула, повесила сумку на плечо и сделала два шага, которые отделяли койку от двери. В коридоре она снова повернулась к Присцилле.
— Будь осторожна, девонька. Жаль, что мы встретились не в самые лучшие времена.
— Удачи тебе, Шелли, — откликнулась Присцилла. Казалось, она собиралась добавить что‑то еще, но ее товарка уже повернулась и тяжело зашагала прочь, ссутулив плечи и опустив голову в безмолвном протесте против низких потолков.
Присцилла направилась в противоположную сторону — к апартаментам купца. Она только немного пригибала голову. Для землянки она была невысокая, так что между потолком и ее кудряшками оставалось не меньше ладони, но на «Даксфлане» было нечто такое, что требовало склоненных голов.
«Чепуха», — твердо сказала она себе, поворачивая за угол у причала шаттлов.
Только это была не чепуха. И все, что говорила Шелли, было правдой. И не только это. Быть на «Даксфлане» землянкой означало принадлежать к низшему классу существ: каюты позади грузовых трюмов, полуостывшая еда в кафетерии, переделанном из пристыкованного грузовика. Купец вообще не владел земным языком, да и капитан знала всего несколько слов, отдавая приказы на ломаном торговом, не затрудняя себя такими любезностями, как «спасибо» и «пожалуйста».
Присцилла вздохнула. Ей и прежде случалось служить с лиадийцами на других кораблях, но на лиадийском корабле она оказалась впервые. Она не могла сказать, были ли условия одинаковыми на всех кораблях. Ее мысли снова вернулись к Шелли: та поклялась, что больше никогда не поступит на лиадийский корабль. А ведь Шелли держалась неплохо, пока два порта тому назад от них не ушел целитель, которого заменили на простой механический лечебный набор. Эту меру назвали временной.
— Очередные лиадийские враки! — заявила Шелли. — Все они лжецы. Все!
Первый помощник был жулик, а второй — задрыга (что бы это ни значило, мысленно отметила Присцилла). Один — лиадиец, вторая — землянка, но до того похожие, словно дети одной матери.
Присцилла подумала, что, возможно, купец принимает на службу только людей определенного типа. Но тогда как же это характеризует Присциллу Мендоса, которая так рвалась получить место суперкарго, что даже не потрудилась осмотреться как следует. Но ей действительно очень хотелось получить это место. Всего за десять лет она прошла путь от техника пищевой службы (что было практически равносильно судомойке) до члена основного экипажа, где стала заниматься работой с грузами. И в числе ее целей оставался сертификат пилота — хотя на «Даксфлане» не оказалось возможности приблизиться к осуществлению этой мечты.
Каюта купца оказалась запертой. Когда она приложила ладонь к датчику, приглашения войти не последовало. Ну что ж. Она покачала головой при звуке колокола. 11.00. В эту вахту ей не выспаться.
Присцилла решила, что пакет Шелли можно было бы передать и капитану. Она двинулась дальше по коридору по направлению к рубке, но приостановилась, услышав голоса справа. Мужчина говорил на повышенных тонах, возмущенно. Женщина пыталась его успокаивать.
Дверь в лиадийскую кают‑компанию была открыта. Не обращая ни на что внимания, Сав Рид Оланек тряс какой‑то бумагой перед лицом своей кузины, капитана Челсы йо‑Ваад.
— Отказали! — кричал он на официальном языке, и голос его звенел от ярости. — Они посмели! Когда я всю жизнь оставлял этот палец свободным, чтобы надеть на него только кольцо мастера‑купца!
Он помахал унизанными кольцами пальцами перед лицом Челсы, которая заморгала, машинально отмечая фамильный камень, школьные камни и клановый камень среди сверкающей выставки менее внушительных меланти Сав Рида.
— Там сказано, что вы можете повторить запрос, кузен, — нерешительно проговорила она. — Надо только подождать стандартный год.
— Ха! — крикнул Сав Рид (как она могла бы заранее предсказать). — Повторить запрос? Ну нет! Вот им! — Он снова схватил письмо и разорвал его дважды, отбросив обрывки прочь. — Они сочли меня недостойным? Им будет преподан урок. Мы им покажем — «Даксфлан» и я, — как работает настоящий мастер‑купец!
С этими словами он повернулся, и его взгляд упал на тень в дверях.
— Эй, ты! — рявкнул он на торговом, пересекая кают‑компанию (на это ушло всего четыре шага его коротеньких ног). — В чем Дело, Мендоса?
Присцилла с поклоном протянула ему конверт.
— Я не хотела мешать вам, сэр, — ответила она на торговом, — но Шелли ван Уиткин попросила, чтобы я передала вам вот это.
— Так.
Он вскрыл конверт, без особого интереса взглянул на бумагу и, лениво поиграв монетой, спрятал ее себе в пояс.
Присцилла успела увидеть, что это была одна кантра — и у нее упало сердце. Подобная сумма была ей настолько не по средствам, что ей нечего было и мечтать о том, чтобы последовать примеру Шелли. Наверное, она могла бы перебежать с корабля на другой, но от одной мысли о таком бесчестье ее затошнило.
— Можешь идти, Мендоса, — сказал купец.
Она еще раз поклонилась и направилась обратно в коридор. На пороге ее догнали слова, которые купец произнес на высоком лиадийском, обращаясь к капитану йо‑Ваад — что‑то насчет заработанной кантры и того, что можно будет не кормить лишнюю обжору.

32‑й КОРАБЕЛЬНЫЙ ГОД

151‑й ДЕНЬ ПОЛЕТА

ПЕРВАЯ ВАХТА

1.30

«Даксфлан» был в двух днях пути от Альционы, и обед выглядел ужасно. Суперкарго Мендоса безропотно приняла свой поднос и направилась с ним в переполненную столовую для землян. Краем глаза она увидела, как из‑за стола у двери ей машет рукой второй помощник Дагмар Коллиер. Не поворачивая головы, Присцилла направилась к только что освободившемуся угловому столику. Инстинкт самосохранения не позволял ей садиться спиной к шумному помещению, хотя соблазн был очень велик.
Хмуро взглянув на жирный суп, она отложила ложку и взялась за пластиковую кружку с отбитым краем. Улыбаясь, она отхлебнула чуть теплый кофету, вспоминая, как Шелли никогда не садилась за стол «Даксфлана», не рассыпавшись возмущенными возгласами, которые всегда сводились к тому, что экономически невыгодно подавать на торговом корабле не настоящий кофе из зерен, а кофету.
Шелли была убеждена в том, что, предлагая землянам кофету, купец намеренно их оскорбляет. Однако Присцилла слышала, как лиадийские члены экипажа ругают подаваемый им на «Даксфлане» напиток под названием чай, который явно не с Солсинтры. Шелли владела только самыми начатками лиадийского, как высокого, так и низкого, случайно усвоенными на работе, и скептически отнеслась к предположению Присциллы, что на корабле плохо обращаются со всеми членами экипажа.
Суперкарго решительно отставила кружку и снова взялась за ложку. Как ни противно выглядит суп, но это — обед, и лучшего ей не получить. В качестве альтернативы предлагался размоченный рогалик и липкий кусок сыра, и печальный опыт убедил ее в том, что они несъедобны до тошноты. Придется есть суп.
Зачерпнув ложку остывшего супа, Присцилла обнаружила, что снова — уже в который раз за последние две вахты — думает о тех контейнерах, которые они взяли на борт на Альционе Первой. Опечатанный груз. В этом нет ничего необычного. Она получила накладные, в которых перечислялось, что именно содержится в опечатанном трюме — вес товара, его распределение. Все в соответствии с правилами. И все же было что‑то такое…
Скрип стула, тяжелый удар — и с ней оказалась второй помощник. Присцилла вздрогнула, обрызгав рукав жирным супом. Стиснув зубы, она стала терпеливо промокать пятно, стараясь не встретиться взглядом с Дагмар. Та ухмыльнулась и откинулась на спинку стула, вытянув перед собой длинные ноги.
— Испугалась, Присей?
Худые плечи Присциллы невольно расправились. Ухмылка Дагмар стала еще шире.
— Я задумалась.
В мягком и ровном голосе суперкарго не было никаких эмоций.
— Она такая, наша Присей, — снисходительно бросила Дагмар. — Всегда думает. — Она нависла над крошечным столиком и дотронулась до тыльной стороны изящной кисти, насладившись невольной попыткой ее обладательницы отстраниться. — А как насчет после обеда? Что, если я принесу что‑нибудь, чтобы отвлечь тебя от мыслей, и мы развлечемся?
— Извините, — ответила Присцилла, надеясь, что в ее тоне действительно слышно сожаление. — Но я еще не оформила схемы размещения грузов. Мне придется потратить часть свободного времени на то, чтобы доделать работу.
Дагмар покачала головой: втайне она наслаждалась бесконечным запасом предлогов, которые Присцилла находила для отказов. Игра шла уже три месяца. Дагмар сочла свою дичь достойной долгого преследования. Все было бы легче, не будь девица таким хорошим работником и не пользуйся она такой популярностью среди других членов экипажа. Присцилла не увлекалась наркотиками, не спала с кем попало. Однако Дагмар не сомневалась в том, что в какой‑то момент девушка потеряет бдительность и обнаружит уязвимое место. И когда она наконец поймает Присей… Тем более сладкой будет победа.
— Ничего, — утешила ее Дагмар. — Работай так усердно, как тебе хочется. Приятно видеть такое усердие в новом работнике. А в конце полета — если ты будешь очень хорошо себя вести — тебя будет ждать награда.
Она слегка прищурилась, надеясь увидеть на лице своей жертвы признаки испуга. Ничего не заметив, она пустила в ход козырный туз.
— Награда, — повторила она, и, протянув руку, взяла тонкие холодные пальцы. — Как тебе насчет такой… В конце полета мы с тобой — вдвоем — пойдем и устроим Сто часов наслаждения? А? Сто часов любви, ласки, вкусностей и выпивки! Хорошо звучит, правда?
Присцилла мысленно признала, что это звучит действительно хорошо. Если не считать предложенного общества. Она осторожно отняла у Дагмар свою руку.
— Вы очень щедры, — пробормотала она. — Но я не…
Второй помощник снова поймала ее пальцы.
— Подумай хорошенько. Времени много. — Она сжала руку, пока не услышала хруст костей, и только потом ее отпустила. — Красивые тонкие пальчики. Тебе надо бы носить кольца. — Она снова улыбнулась и повернула собственную руку так, чтобы в свете мрачно блеснули грязные камни на кольцах, которые она носила по три на каждом жирном пальце. — Я куплю тебе колечко, — нежно пообещала она. — После наших Ста часов.
Присцилла сделала глубокий вдох, стараясь подавить в себе внезапно вспыхнувшее желание нанести тяжелые телесные повреждения. Она встала.
— Уже уходишь?
Суперкарго кивнула.
— На вычисления уйдет время.
Она сбежала из столовой.
«Кольцо»! Святая Мать! Присцилла поймала себя на том, что задыхается и почти бежит по узкому коридору. Замедлив шаги, она заставила себя разжать кулаки и, внешне спокойная, направилась к своей каюте.
Мысленно она продолжала кипеть. Постоянные домогательства второго помощника были достаточно неприятными, но по крайней мере от нее можно было отделаться отговорками. А вот во время прошлой вахты к ней в кабинку зашел первый помощник Пимм тел Джадис, и чем меньше она будет думать об этом эпизоде, тем лучше.
Оказаться между этими двоими со всей их властью на таком корабле, где ни купец, ни капитан не собирались выступить на стороне землянки против лиадийца или вмешиваться в отношения двух землян… Присцилла шлепнула ладонью по датчику в двери и, прежде чем войти к себе в каюту, переключила освещение на яркое.
В каюте было пусто.
«Ну, еще бы!» — насмешливо подумала она, входя и запирая за собой дверь. Прислонившись головой к двери, она на секунду прикрыла глаза. Стресс, недосып, плохое питание… Она начинает нервничать, придумывать лишние проблемы. Конечно, первый помощник не стал бы прятаться у нее в каюте, чтобы застигнуть ее врасплох.
Пока.
— Проклятие! — в сердцах бросила она и направилась к тесной кабинке освежителя.
Сняв с себя одежду, она запихнула ее в авточистку, включив программу суперочистки. Действуя более осторожно, она вынула из ушей серебряные серьги с опаловыми подвесками и положила их на полочку под коротким зеркалом. Потом она включила режим «горячий» с интенсивностью «игольчатый» и шагнула под потоки.

32‑й КОРАБЕЛЬНЫЙ ГОД

152‑й ДЕНЬ ПОЛЕТА

ТРЕТЬЯ ВАХТА

19.45

Присцилла потерла горящие от усталости глаза и откинулась на стуле, хмуро глядя на экран. Она оказалась права. Поначалу она не поверила своим результатам и перепроверила все еще раз, а потом и третий. Сомнений не оставалось. Она пыталась сообразить, что ей теперь делать. Ей совершенно не хочется иметь дело с контрабандой наркотиков, а как суперкарго она за них расписалась!
Качая головой, она снова склонилась над клавиатурой.
Прежде всего, решила она, ей следует запечатать эти данные конфиденциальным кодом суперкарго. Потом надо принять холодный игольчатый душ в надежде на то, что он компенсирует бессонную ночь — ведь через час ей заступать на вахту! Она встала и потянулась.
Она не станет принимать никаких решений, пока не поспит в течение хотя бы одной вахты. Дело слишком важное, ошибки допустить нельзя.
Из репродуктора над дверью зазвучали дребезжащие слова объявления:
— Названные члены экипажа должны явиться ко второму причалу шаттлов в 20.00: второй помощник Дагмар Коллиер, пилот Берн дэа Маан, суперкарго Присцилла Мендоса, грузчик Тайлли Зелд, грузчик Ник Лаз Галрадин.
— Что? — возмущенно спросила Присцилла у репродуктора. — У второго причала в 20.00? Да ведь это меньше чем через десять минут!
Она стремительно бросилась к столу и очистила экран, потом снова обернулась и обвела взглядом крошечную каюту, отмечая местоположение своего скудного имущества. Среди него не было ничего такого, что могло бы понадобиться ей на Джанкалиме. Пригладив волосы руками, она вышла из каюты.
Только на пути к причалу она вдруг удивилась, почему ее вообще вызвали. На Джанкалиме они только оставляли груз, и этим обычно занимались первый или второй помощник и пара грузчиков.
Может, кто‑то ошибся? В ее расписании, которое она проверила на прошлой вахте, не значилась высадка на планету, это она знала точно. Если подумать, то просто глупо брать в такой полет суперкарго. Почти так же глупо, как посылать в него купца.
Она быстро повернула за угол и резко остановилась, едва не натолкнувшись на низенького мужчину, оказавшегося прямо перед ней.
Купец Оланек повернул голову и неулыбчиво кивнул в знак узнавания.
— Мендоса. Как всегда вовремя.
Он говорил на торговом и с очень сильным акцентом.
— Спасибо, сэр, — сказала она, из вежливости замедляя шаги так, чтобы не опередить его.
Как‑то получилось, что она не сообщила купцу о том, что немного владеет его родным языком. Посмотрев на его профиль, она мысленно пожала плечами. О вспыльчивости купца на «Даксфлане» ходили легенды, но сегодня он показался ей исключительно благодушным.
— Вы будете высаживаться на планету? — почтительно спросила она.
— Конечно, я буду высаживаться на планету, Мендоса. Иначе зачем я здесь?
Присцилла не стала обращать внимания на прозвучавшее в его голосе раздражение и продолжила спрашивать.
— Значит, произошло изменение планов? Насколько я знала, на Джанкалиме была намечена только выгрузка. Если мы будем брать на борт груз…
— Следовательно, я должен заключить, что ваша информация была неполной, Мендоса, — оборвал ее раздраженный купец.
Присцилла закусила губу. Было бы неразумно досаждать купцу дальше. Она наклонила голову и отстала, пропуская его в шаттл перед собой. А потом со вздохом села в первое же свободное кресло и закрыла глаза. Полет от корабля до планеты займет полчаса. По крайней мере она сможет вздремнуть.
— Привет, Присей! — прозвучало у нее над ухом. — Ты ведь не спишь, правда?
На ее бедро легла горячая рука.
Стиснув зубы, Присцилла открыла глаза и выпрямилась.
На Джанкалиме был всего один космопорт: он располагался на восточной оконечности южного континента, в непосредственной близости от океана и на краю второго по величине города планеты.
Наблюдая за тем, как Тайлли и Ник Лаз выгружают немногочисленные контейнеры и платформы, из‑за которых они здесь появились, Присцилла решила, что космопорт самый что ни на есть средненький. Тут были три горячие площадки для межпланетных кораблей, четыре люльки для шаттлов и пара дюжин стальных ангаров. Все площадки пустовали, хотя в последней люльке обнаружился удивительно ухоженный шаттл.
Присцилла перевела взгляд на металлическое здание справа. Перекосившаяся вывеска гласила, что здесь находится офис начальника порта. Купец Оланек скрылся там сразу после посадки. Дагмар плелась за ним следом, словно распухшая тень.
Будто услышав, что суперкарго думает о ней, Дагмар появилась в дверях и кивком приказала Присцилле следовать за собой.
— Поможешь мне, Присей? Купец просит принести пару коробок из дальнего склада. Вдвоем мы как раз справимся.
Удивленно подняв брови, Присцилла оглянулась на крепкого Тайлли и миниатюрного Ник Лаза, которые как раз устанавливали последнюю платформу.
— А, дай им передохнуть, Присей, — проворчала Дагмар. — Они и так уже много потрудились.
Доброта была несвойственна второму помощнику. Видимо, она хотела остаться с Присциллой без свидетелей, чтобы снова ее домогаться. Не имея отговорок, суперкарго кивнула и зашагала рядом с ней, осмотрительно стараясь держаться на расстоянии.
Когда они вошли на склад, там автоматически загорелся свет. Дагмар уверенно повернула направо. Отставшая на несколько шагов Присцилла шла следом. После еще нескольких поворотов они очутились в затхлом коридоре, где свет был не таким ярким, как в начале склада. Вдоль коридора шли металлические двери без каких бы то ни было надписей и знаков.
Присцилла не могла понять, что купцу могло понадобиться в явно заброшенной части склада, но она пожала плечами. Она — суперкарго. Ее обязанность — размещать на корабле то, что купец принял для перевозки.
Но было бы неплохо, возмущенно думала она, если бы купец счел нужным сообщить своему суперкарго о своем намерении взять груз на Джанкалиме.
Дагмар медленно шла по коридору — Присцилле показалось, что она подсчитывает двери. Потом второй помощник остановилась и вложила в щель карту.
Свет над дверным проемом зажегся, но больше ничего не произошло. Дагмар мрачно хмыкнула.
— Ты у нас хорошо разбираешься в компьютерах. Попробуй‑ка.
Ее тон внушил Присцилле безотчетное беспокойство. Она взяла карту, вставила ее — и была вознаграждена не только вспыхнувшим светом, но и щелчком в дверном механизме.
Дагмар толкнула дверь — и снова хмыкнула.
— Проклятую штуку заклинило. Иди‑ка сюда, Присей. Ага, так. Я буду тянуть дверь сюда, чтобы она стала в паз, а когда она начнет открываться, ты заходи между створок и толкай. Понятно?
— Понятно.
Дагмар уперлась руками в дверь и напряглась. Секунду казалось, что механизм откажется подчиниться. А потом Присцилла увидела появляющуюся щель. Когда она стала расширяться, она просунула туда пальцы и прибавила свои усилия. Щель стала еще шире. Она протиснула тело в отверстие и толкнула изо всех сил.
В эту секунду позади нее мелькнула тень, и голос Дагмар произнес:
— Как же это ты, Присей, такого дурака сваляла?
В следующее мгновение что‑то ударило ее за ухом, и она упала, ощущая во рту соленый вкус.

КОСМОПОРТ ДЖАНКДЛИМА

209‑й ГОД ПО МЕСТНОМУ КАЛЕНДАРЮ

Высоко на боковой стене оказалось окно — и это было хорошо. Дверь была заперта с другой стороны — и это было плохо. Голова болела, и это, решила Прцсцилла, было самое плохое. Ни ссадина на лице, ни боль в плече ни в какое сравнение с головой не шли, хотя пульсирующая боль в ребрах претендовала на второе место.
Двигаясь с крайней осторожностью, Присцилла подошла к окну и, встав на цыпочки, вытянула шею. Здесь выхода не будет: окно представляет собой сплошное противовзрывное стекло, но даже если бы у нее оказалось средство его пробить, само отверстие было слишком мало даже для ее худого тела.
За окном ухоженный шаттл по‑прежнему стоял в потрепанной люльке.
Шаттл «Даксфлана» исчез.
«Они меня оставили!» — подумала она, окутанная туманом головокружения и боли. А потом, вдруг осознав реальность происходящего, она громко ахнула, так что бок ее обожгло огнем. «Оставили меня! Здесь, за запертой дверью, без возможности выбраться! Как они могли меня оставить? Купец должен был бы меня хватиться… Или если не меня… Но как они могли меня не хватиться? Тайлли, Ник Лаз, Берн… Как они могли улететь?»
Она сделала глубокий медленный вдох, заставив себя не обращать внимания на боль.
— Я не намерена, — сурово сообщила она пустому помещению, — терпеть истерики.
Ее голос отразился от голых стен и вернулся обратно, грудной, странно успокаивающий. Присцилла закрыла глаза и сосредоточилась на ровном дыхании, пока ее паника не унялась.
«Мне необходимо отсюда выбраться», — сказала она себе, тщательно подбирая слова.
Она осмотрела свою тюрьму. Пусто. Пыли нет. Полутьма. Единственным источником света служило окошко. Ей придется сделать все необходимое прежде, чем за окном стемнеет.
Прислонившись к стене, она перебрала содержимое карманов: стило, блокнот, удостоверение личности, клейкая лента, расческа, две земные монеты, магнитная рулетка, перочинный нож, калькулятор… Ничего достаточно тяжелого, чтобы разбить триплексное окно, или достаточно прочного, чтобы отжать дверь.
Она снова выглянула из окна. Снаружи было так же пусто, как и в помещении, где она оказалась. Присцилла устроилась удобнее и стала оценивать свои ресурсы.
Стило? Вряд ли. Оно вернулось в карман. Та же процедура была проделана с блокнотом, расческой, удостоверением и деньгами.
Лента? Присцилла временно ее оставила. Перочинный нож? Почему бы и нет. Рулетка? Нет… Да! Да, минутку… Магниты… замок… Надо открыть замок!
Она встала на колени у двери, чтобы щель для карточки оказалась на уровне ее глаз, и осторожно заглянула внутрь. Может получиться…
Сев на пятки, она развернула рулетку и безуспешно попыталась вытащить тонкие прямоугольные магниты пальцами. Ножик ей помог: спустя пятнадцать минут у нее в руках оказались четыре плоских магнита, к каждому из которых был прикреплен длинный хвост из клейкой ленты. Присцилла прижала их к двери рядом с прорезью для карточки.
Кончиком ножа она вставила магниты в щель замка, один за другим, благодаря Богиню за то, что внутри механизма оказалось всего четыре контакта и что никто не планировал использовать склад в качестве тюремной камеры.
Когда последний магнит встал на место, она вытащила нож и затаила дыхание. Ничего не случилось.
«Неверная комбинация», — сказала она себе и терпеливо вставила лезвие ножа обратно, изменив полярность крайнего слева магнита.
Она перебрала двенадцать комбинаций, и перед глазами у нее уже плясали цветные пятна, когда наконец раздался тихий щелчок. Едва осмеливаясь дышать, она перевела взгляд выше.
Сигнальная лампочка над дверью загорелась!
Присцилла поспешно встала, машинально сложила нож и убрала его в карман. Подавшись вперед, она прижала ладони к двери и приготовилась ее толкать — когда створка неожиданно отодвинулась.
Присцилла вывернулась, ахнула — и успела выровняться прежде, чем оказавшийся по другую сторону мужчина успел вытянуть руку, чтобы ее схватить.
— Погоди‑ка! — Он схватил ее за запястье. — Ты кто такая?
— Присцилла Мендоса. Суперкарго с «Даксфлана».
— Вот оно как, а? — Он уставился на нее. — Ты немного не на месте, тебе не кажется?
— Несомненно. — Она стиснула зубы от боли и с трудом заставила себя говорить ровно. — Произошло… какое‑то недоразумение. Я уверена, что купец Оланек за меня поручится. Он был у начальника порта…
— Был‑то он был, — согласился мужчина. — Но потом он со своими людьми улетел. И о пропавшем члене экипажа ничего сказано не было. Надо думать, он заметил бы, что его суперкарго рядом не оказалось, а?
Присцилла вздохнула.
— Боюсь, что я не готова ничего сказать по этому поводу. Вы меня отсюда выпустите или нет?
— Знаешь, мистрис, не пытайся мне мозги запудрить. Постарайся придумать для мастера Фарли что‑нибудь получше. — Он шагнул назад, продолжая крепко держать ее за руку. — А теперь идем‑ка со мной.
Присцилла стиснула зубы и твердо зашагала с ним в ногу.
Яркий свет солнца настолько сильно усилил ее головную боль, что она невольно ахнула. Внезапно крепкая хватка ее спутника оказалась ей желанной: без его поддержки она упала бы.
Солнечный свет сменился тенью. Ее конвойный приостановился, приложил ладонь к сенсорной пластине — и дверь открылась. Повинуясь его толчку, Присцилла шагнула в гулкую пустоту какого‑то помещения. На пустом рабочем столе были расставлены четыре темных монитора. Под потолком на расписании полетов горела только одна янтарная строчка, казавшаяся особенно яркой в сумеречной комнате:
«ИСПОЛНЕНИЕ ДОЛГА», СОЛСИНТРА, ЛИАД.
Присцилла застыла на месте, глядя на расписание. Лиадийский корабль, конечно, но… Милосердная Богиня, они действительно улетели! Они покинули орбиту, улетели из сектора — без нее! Ее намеренно бросили на этом жалком мирке!
— Идем, мистрис, я не намерен возиться с тобой весь день.
Мужчина дернул ее за руку, и она ошеломленно последовала за ним.
Она сознавала, что ей следовало бы кипеть гневом, но многочисленные потрясения и боль приглушили все ее эмоции. Единственным ее желанием было поспать — но этого как раз сделать было нельзя. Ей надо было предстать перед начальником порта и объяснить ему свое присутствие в пустом складе. Ей понадобятся деньги… работа. Две земные монеты — это богатством не назовешь, даже на самой захолустной планетке.
— Сюда, мистрис. — Человек снова нетерпеливо потянул ее за руку.
Стиснув зубы, Присцилла заставила себя проглотить резкость и послушно пошла, куда было велено.
Начальник порта Фарли оказался толстяком с печально обвисшими желтыми усами и виноватыми голубыми глазами. Моргая, он посмотрел на Присциллу, а потом повернулся к ее конвойному.
— Ну‑ну, Лайем. Что это тут у тебя?
Мужчина снова стиснул ей руку и выпрямился, так что создалось впечатление, будто он вытянулся по стойке «смирно».
— Компьютер сообщил, что кто‑то вскрывает замок на двери Три‑А в седьмом коридоре первого склада. Это одна из пустых секций, мастер Фарли.
Начальник порта кивнул.
— Я пошел проверить: решил, что там какая‑то неполадка, сами понимаете. — Он рывком выдвинул Присциллу вперед. — А там, внутри, была вот эта! Говорит, будто она — Присцилла Мендоса, суперкарго с «Даксфлана», который только что улетел.
Начальник порта снова заморгал.
— Но что ты делала на складе, девочка? Тем более там — он пустует уже несколько лет!
Присцилла глубоко вздохнула, заметив, что боль в боку немного стихла — теперь ребра только тупо ныли.
— Купец Оланек и второй помощник Коллиер зашли в это здание, чтобы переговорить с вами, сэр, — сказала она. — Я была снаружи, следила за разгрузкой. Спустя какое‑то время второй помощник вышла и попросила меня пройти с ней на склад. Она сказала, что купец велел принести что‑то из одного из хранилищ. Когда мы туда пришли, она вложила в замок карточку и попросила меня помочь ей открыть дверь, потому что ее заклинило…
— Еще бы, — пробурчал Лайем. — Проклятую штуку не открывали уже лет десять.
— А потом, — завершила свой рассказ Присцилла, — она ударила меня по голове и оставила в помещении. Когда я пришла в себя, то попыталась вскрыть замок с помощью пары магнитов из моей рулетки.
Начальник порта изумленно уставился на нее.
— Ударила по голове и заперла на складе? Это члена своего экипажа‑то? С чего ей было так делать?
— Откуда мне знать? — огрызнулась Присцилла, но потом с трудом улыбнулась. — Послушайте, можно я сяду? У меня и правда болит голова.
— Конечно, безусловно… — Он был явно растерян. — Лайем…
Смотритель складов неохотно отпустил ее руку и поставил у стола стул, встав прямо за ним. Присцилла осторожно села, схватившись за пластиковые подлокотники.
— Спасибо.
— Не за что. — Мастер Фарли вздохнул, побарабанил пальцами по стальной крышке стола, зажмурился, потом снова открыл глаза. — При вас, конечно, найдется какое‑то удостоверение личности.
Она кивнула, заработав новую вспышку боли и разноцветные пятна перед глазами. Рука, протягивавшая начальнику порта удостоверение, дрожала. Заметив это, она почувствовала прилив гнева.
Мастер Фарли принял у нее пачку документов и по очереди вставил карточки в считывающее устройство на столе. Внимательно изучив экран, он вздохнул и снова повернулся к ней.
— Ну, документы у вас в порядке. Суперкарго «Даксфлана», приписанного к Чонселте, Лиад. Все ясно, как божий день. — Он покачал головой. — Буду говорить с тобой честно, девочка. Не могу понять, о чего им было так тебя бросать. Суперкарго на торговом корабле — важная персона. И твои слова насчет того, будто тебя ударили по голове и заперли… Все не сходится. И вот что еще я тебе скажу: купец Оланек заходил ко мне, и мы приятно поболтали. Но я не видел второго помощника, о которой ты говоришь. И тебя я тоже не видел.
— Короче, вы мне не верите.
Он помахал рукой, пытаясь ее успокоить.
— Право, девочка. Признайся, что все это кажется неправдоподобным.
— Я охотно это признаю, — ответила Присцилла. — И мне не больше вашего известно, почему они это сделали. Может, второй помощник считала, что у нее есть основания на меня обижаться — но вряд ли такие, чтобы разбивать мне голову.
И тут она вдруг ясно поняла: значит, все было сделано по приказу купца. Дагмар не стала бы ее отключать и запирать в пустом складе, не получив на это приказа. Если бы она вдруг решила, что Присцилла ее оскорбила, то скорее попыталась бы ее изнасиловать. А раз этот приказ отдал купец, то значит…
Мастер Фарли поменял позу, и стул под ним пронзительно заскрипел.
— Ну вот что, девочка. Я просто должен сказать, что сделанного не изменишь. Я не вижу, чтобы ты совершила какое‑то нарушение. Так, Лайем?
— Да, — с сожалением признал сторож. — Похоже, что так.
Начальник порта кивнул.
— Значит, самое разумное, что мы можем сделать, это вернуть тебе документы и отпустить.
Он пододвинул к ней пачку ее карточек. Присцилла недоуменно уставилась на него.
— Отпустить, — ошеломленно проговорила она. — Но я здесь случайно! У меня совсем нет денег. Я здесь ни с кем не знакома.
Приказ отдал купец. А это значит, что ее вывод оказался верным: «Даксфлан» перевозил огромное количество запрещенного наркотика. Не важно, как он докопался до ее выкладок, запечатанных личным кодом. Он их обнаружил, отдал должное ее способности прийти к правильным выводам — и поспешно избавился от опасной свидетельницы.
— Тебе следует отправиться в посольство, — говорил тем временем Фарли, сочувственно и виновато. — Наверное, они отправят тебя домой.
Домой?
— Нет! — сказала она испуганно. — Я хочу попасть… Мне необходимо добраться до Арсдреда.
Это был следующий порт на маршруте «Даксфлана». «А что дальше?» — спросила она себя, удивленная собственной решимостью. Не найдя ответа, она на время отложила этот вопрос. Ей следует двигаться последовательно.
— До Арсдреда, — твердо повторила она.
Фарли посмотрел на нее с сомнением.
— Ну, если надо, так надо, девочка. Но не мне знать, как ты это сделаешь. Ты сказала, что денег у тебя нет…
— Тот корабль, который сейчас на орбите, «Исполнение долга». Это торговый корабль?
Он кивнул, недоуменно моргая.
— Прекрасно. — Она сделала глубокий вдох, пытаясь заставить свою пульсирующую болью голову работать. — Мастер Фарли, я понимаю, что вы не обязаны мне помогать. Но мне хотелось бы устроиться работать на «Исполнение долга». Вы мне не поможете?
— Об этом тебе надо говорить не со мной, девочка. Тебе нужен мистер Сондерсон, он их представитель. — Тут начальник порта гордо выпятил грудь. — «Исполнение долга» останавливается здесь каждые три года, регулярно.
Корабль, который регулярно заходит на Джанкалим? И при этом лиадийский корабль! Присцилла начала колебаться, пытаясь представить себе условия, которые были бы еще менее привлекательными, чем на «Даксфлане». Воображение ей изменило, и она напряженно улыбнулась начальнику порта.
— А как мне связаться с мистером Сондерсоном?
— У него контора в городе, — произнес у нее за спиной Лайем. — Любой тебе ее укажет.
— Это верно, — неохотно согласился мастер Фарли, а потом вдруг расправил плечи и закрутил усы. — Если хочешь, можешь связаться с ним отсюда по комму.
На этот раз улыбка ее была искренней — хотя причинила не меньше боли.
— Огромное вам спасибо.
— Не за что, девочка. Рад помочь, — пробормотал он, краснея. — Лайем проводит тебя к комму.
Он демонстративно повернулся к экрану, стоявшему у него на столе, а Присцилла встала.
Казалось, Лайему ужасно хочется снова схватить ее за руку, но он ограничился тем, что почти наступал ей на пятки, пока они шли по короткому коридору к комнате связи. Он указал ей на экран местной связи и, мгновение поколебавшись, набрал код мистера Сондерсона. Присцилла благодарно улыбнулась ему — и он залился густой краской.
Мистер Сондерсон оказался стариком. Его лицо было сплошь затянуто сетью морщин, в которой блестели обсидианово‑черные глаза. Он выслушал, как она представляется, сообщает о своей недавней работе на «Даксфлане» и выражает свое желание получить работу на корабле, который в настоящий момент находится на орбите.
— Насколько я знаю, госпожа Мендоса, «Исполнение долга» сейчас не имеет вакансий. Однако если вы согласны секунду подождать, я проверю, не ошибся ли я.
— Благодарю вас, сэр. Я ценю ваши усилия.
— Полно, мне это ничего не стоит! Минутку, пожалуйста.
Старое лицо сменилось изображением невероятного пейзажа, выполненного всеми оттенками оранжевого и бирюзового цветов. Эта картинка явно не была предназначена на то, чтобы умерять жуткую головную боль, и Присцилла закрыла глаза.
— Госпожа Мендоса?
Отчаянно краснея, Присцилла распахнула глаза. Мистер Сондерсон приветливо ей улыбнулся.
— Капитан объявил, что желает пригласить вас на собеседование, госпожа Мендоса, и спрашивает, удостоите ли вы его своего посещения. — Он благовоспитанно кашлянул. — Он предупредил, что на «Исполнении долга» имеется очень хороший суперкарго. Ему не хотелось бы, чтобы вы отправлялись к нему с неправильным впечатлением, если вы не готовы согласиться на какую‑либо другую должность.
Присцилла секунду колебалась, гадая, какую должность мог иметь в виду капитан. Однако она была полна решимости попасть на Арсдред.
Она посмотрела на изображение мистера Сондерсона, который терпеливо ждал ее ответа, и попыталась представить себе, как он разжигает аппетит капитана восторженным описанием ее внешности со всеми синяками и ссадинами. Эта мысленная картина заставила ее ухмыльнуться.
— Вы очень добры, — ответила она старому джентльмену, тщательно подбирая слова. — Я готова согласиться на любую должность в экипаже, какая найдется на «Исполнении долга». Где и когда я смогу увидеть капитана?
— Я пришлю госпожу Дайсон, нашего пилота. Через двадцать минут — вас устроит? Прекрасно. Она доставит вас на «Исполнение долга». Я сообщу капитану йос‑Галану о том, что вы летите.
— Вы очень добры, — снова сказала Присцилла.
— Ничуть. — Мистер Сондерсон улыбнулся. — Удачи вам, госпожа Мендоса.
Он отключил связь.
Присцилла со вздохом откинулась на спинку стула. У нее было двадцать минут до того момента, когда за ней явится пилот Дайсон. Она посмотрела на Лайема.
— Мне можно где‑нибудь умыться и вымыть руки?
Он хмыкнул и мотнул головой.
— В конце коридора, первая дверь налево. Все только самое простое.
— Главное, чтобы работало.
Она с трудом поднялась со стула и прошла мимо него в коридор. Лайем вышел за ней и прислонился к стене, скрестив руки на груди. Он смотрел, как она открывает дверь и входит в туалет.
Душа там не оказалось, что было обидно. Присцилла очень надеялась, что горячая вода поможет ей хоть отчасти избавиться от боли в ушибленных местах. Однако в туалете были раковина, вода и мыло. Она обойдется и этим.
Присцилла машинально подняла руки, чтобы вынуть из ушей серьги, и ошеломленно замерла: ее пальцы нащупали только голые мочки ушей. Она медленно подошла к небольшому зеркалу, висевшему на дальней стене.
В нем отразилось овальное лицо с нежной кожей, окруженное ореолом черных кудрей, широко поставленные огромные черные глаза под дугами темных бровей, гневно раздутые ноздри. На изящной линии скулы уже начал проявляться синяк. В безупречно правильных мочках были видны небольшие отверстия. На левом заметна была тонкая полоска крови, словно его чуть‑чуть порвали.
«Как она посмела? — возмущенно подумала Присцилла. — Мои серьги, подарок к дню моей женственности, принадлежавшие моей бабушке! Как она…»
Волна ярости, внезапная и ошеломляющая, вытеснила боль и страх. Присцилла начала дрожать: так ей хотелось ощутить в своих руках шею Дагмар.
«Арсдред, — сказала она себе, стараясь умерить ярость. — Я с ними обоими расквитаюсь. Мне бы только попасть на Арсдред».
Постепенно ярость стала управляемой. Присцилла обособила ее и изолировала, чтобы к ней можно было прибегнуть в нужный момент.
Она напряженно прошла к раковине, включила холодную воду и начала ополаскивать ею лицо.