Злата Линник
Элеонора. Кровные узы

Видишь, какие у меня друзья? Самые настоящие! Не то что многие — за столом языками треплют, бьют себя пяткой в грудь: мол, если что, так они всегда, а как доходит до дела — их и нет. И вы, женщины, кажется, тоже подружились.
— Конечно. С Иришкой всегда есть о чем поговорить, она просто набита новостями и вместе с тем прекрасно умеет слушать. А Элеоноре я так благодарна — она всегда готова помочь мне с Юлечкой. Если бы не она, вряд ли бы я смогла оставаться на работе столько, сколько требуется. Не могу же я доверить такую кроху постороннему человеку. А так я совершенно спокойна.

Прошло несколько лет

— Валерий, я хочу с тобой серьезно поговорить!
— Нашла время! У нас сегодня собрание акционеров, а завтра — совет учредителей.
— Нам хоть иногда следует вспоминать, что у нас есть семья. Тебе, похоже, совершенно безразлично, кем вырастет наша дочь!
— Да все с ней в порядке — английская школа, бассейн два раза в неделю, гувернантке полторы сотни зеленых в неделю отдаем. В чем проблема-то?
— Тебе не кажется, что она слишком много общается с женой твоего друга? Подумай, кто она и чему Юлечка может от нее научиться!
— Иришка-то? Да журналист как журналист, немного скандальная, так ведь это только на работе. К тому же разве ребенок может разбираться в сенсациях и «желтой» прессе?
— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду! Элеонора, мягко говоря, не совсем обычный человек, и я не уверена, что она оставила свои... привычки.
— Между прочим, эти ее, как ты выражаешься, привычки спасли нашу фирму. Прихлопнули бы нас тогда, как тараканов. Если тебе этого мало, то эти привычки спасли жизнь тебе и дочери.
— Разумеется, я это помню и очень ей благодарна, но с тех пор прошло столько времени. И потом, я была свидетелем ее... деятельности по очистке города от лохотронщиков. Должна тебе сказать, это было очень жесткое зрелище, я до сих пор под впечатлением.

Еще через пару лет

— Уж не думаешь ли ты, что Элеонора может сделать Юлечке что-то плохое? Да она... И вообще, если тебе что-то не нравится, еще раз говорю: уходи с работы и занимайся ребенком сама. Я вполне в состоянии прокормить семью!
— Что?!! Стать при тебе домашней курицей?! Да ты первый меня перестанешь уважать. А насчет этой... женщины, я категорически против того, чтобы она проводила столько времени с Юлечкой.
— Дорогая, не могу же я поссориться с Портосом и Арамисом, мы же три части целого. И потом, Элеонора столько сделала для нашей фирмы...
— А что тебе дороже — бизнес или мы с дочкой? Она подражает ей: не хочет пить ничего, кроме гранатового сока, и шьет своим куклам немыслимые платья в ее стиле! И вообще, вы все носитесь с ней как с писаной торбой. В конце концов, сколько можно!

Более десяти лет спустя

Дом был построен в начале позапрошлого века. В старых районах Питера таких немало. Некоторые теснятся на немыслимо узком пространстве, перемежаясь дворами-колодцами и таинственными вентиляционными шахтами, куда не выходит ни одной двери, зато смотрит несколько окон, упирающихся в самую стенку. Другие, наоборот, красуются посреди небольших пустырей, демонстрируя одну-две стены, совершенно лишенные окон. Эти дома похожи на кусочки мозаики, случайно оказавшиеся в одиночестве.
Зайдя в такой дом, можно увидеть окно с почти сохранившимся витражом и лепнину, на удивление напоминающую «современные» кельтские узоры. Заглянув в ничем не примечательную дверь, вдруг можно обнаружить над головой стеклянный потолок, а под ногами — мозаичный пол, изображающий сцены из древнеегипетской жизни. Глядя на все эти чудеса, нечаянный свидетель подумал бы, что жизнь в таком доме должна идти по своим, совершено особенным законам, может быть даже лучше и мудрее, чем во внешнем мире. Чаще всего это утверждение не соответствовало бы действительности.

* * *

— Опять они, паразиты проклятущие! Всю парадную изгадили: намусорили, стенки все изрисовали, смотреть противно!
— А табачищем-то провоняли, даже голова кружится. Стою, внука из школы караулю, а то пристанут еще. У Витьки Смирнова вон, из двадцать первой квартиры, на прошлой неделе деньги отобрали и телефон прямо с шеи сдернули!
— И не говори, в прежнее бы время... А все эти демократы; пожалуйста, говорят, делайте что хотите. А молодежь и рада стараться: у девчонок юбки короче некуда, парни с длинными волосами, побрякушек железных на себя понавешают и ходят, людей пугают. Никакой совести нету!
— А футболки ихние: добро бы что красивое нарисовали, так ведь нет: скелет, прости господи, на гитаре играет. Андрюша из одиннадцатой квартиры — такой хороший мальчик был, скромный, никогда не было, чтобы прошел и не поздоровался. А теперь туда же: куртка кожаная, в железе вся, браслеты с колючками. Я, говорит, баба Катя, не Андрюша больше, зовите меня Сатонис. Ума не приложу — латышом, что ли, решил заделаться?
— Вот и я говорю, звезду железную на шее таскает, а музыка у них из квартиры — ровно черти в сковородки лупят... Ну вот, дождались, идут, изверги. Теперь из квартиры будет не выйти, ведро и то вынести невозможно.

Записи одного из жильцов

Ну почему именно наш подъезд? Хотя что в этом удивительного... Если войти в подворотню, взгляд сразу упирается в нашу дверь, а винный магазин, вон он, в десяти шагах.
Дом у нас старинный, построен сто с чем-то лет назад, на лестничных площадках хоть дискотеку устраивай; подоконники широкие, наверно, на них можно улечься спать и не бояться, что упадешь. Бабуля рассказывала, что когда-то, еще до революции, они были мраморными, а уже потом их поменяли зачем-то на деревянные. Должно быть, искали клад, а не найдя ничего, прихватили мраморные доски, — наверно, сейчас на какой-нибудь станции метро красуются...
Нет, вообще-то мне наш дом нравится, несмотря на то, что живем мы в коммуналке. У меня почти отдельная комната, даже с кусочком окна и дымоходом в стене. Когда-то здесь был камин, только его еще прежние жильцы разобрали, а вот дымоход в полном порядке, я проверял. Отец еще, когда я пошел в первый класс, поставил перегородку; теперь у нас что-то вроде мини-квартиры: две комнаты и прихожая. Соседки до сих пор завидуют, им-то такое никто не построит; а отец, когда я перешел в четвертый класс, куда-то исчез. Куда, мама не говорит, а я и не спрашиваю. Она хоть и искусствовед по образованию, а стоит только заикнуться об отце, поднимает крик и кидает, что под руку попадет. Я маленьким был, все ждал, когда он приедет, а теперь мне это как-то параллельно.
Одним словом, дом у нас просто классный; одни окна на лестнице чего стоят, самые настоящие готические, как в средневековом замке, хотя мама говорит, что это модерн начала двадцатого века. Полы тоже мозаичные, как во дворце, жаль, правда, что мозаики осталось не так много, в основном по углам, где ее от грязи и не разглядишь толком, а посредине наляпано что-то отстойное в шашечку, прямо как в общественной уборной. Я, когда иду по лестнице, всякий раз пытаюсь себе представить, каким наш дом был раньше, еще до всех переделок.
Соседка говорит, под потолком была лепнина, только она после капремонта куда-то подевалась, и стены в парадной уж точно не красили зеленой краской. Странно: вроде цвет сам по себе ничего, а посмотришь — впору удавиться. Зато квартира у нас супер: до революции тут жил какой-то банкир, а наша с мамой комната была его кабинетом. Бабуле повезло меньше: она живет в бывшей гардеробной. Говорит, ей так спокойнее. Комната, в принципе, ничего, только окно выходит прямо на стену соседнего дома. Если открыть форточку, то до стены можно преспокойно рукой дотянуться. Я бабуле как-то предложил заклеить все стекла самоклейкой под витраж — крутая готика или тропики, с попугаями и обезьянами, а ей почему-то не понравилось. Как будто на грязную стенку смотреть приятнее. Хотя, с другой стороны, бывает и хуже. Вот, к примеру, в соседних Домах два окна разных квартир точнехонько друг напротив друга, а расстояние между ними не больше метра. Ничего себе, прикололся кто-то!
Соседка Ирина Юрьевна, русичка на пенсии, живет в бывшем танцевальном зале; по комнате запросто на велосипеде ездить можно. У нее там целый лабиринт из каких-то шкафов, тумбочек, кухонных столиков; заблудиться — как делать нечего. Она у нас что-то вроде местной легенды: старейший житель квартиры, а вся ее коллекция мебели оставлена теми, кто отсюда уехал за последние пятьдесят лет. Между прочим, в прошлом году заявились наследнички того самого банкира — прилетели из Парижа, — хотели нашу квартиру купить, а жильцов расселить в «спальные» районы. Мама-то обеими руками «за», да и я особенно не возражал, а вот Ирина Юрьевна и еще две соседки уперлись и ни в какую. Ну и правильно: кому охота туда переезжать. Я был у одного парня из института в гостях. Он от этого просто тащится: свежий воздух да почти как за городом, а то, что все дома похожи друг на друга, как близнецы-братья, это ему по барабану.
В общем, жить нам тут вполне по кайфу, то есть было, пока не закрылась булочная на углу. Соседки на кухне плакались, что ходили туда за хлебом чуть ли не с послевоенных времен, говорили, там еще кафетерий был. Ну, я-то его, понятно, не застал, а мои предки, между прочим, там и познакомились, в очереди за пирожками. Отец говорил, там еще в соседнем отделе сок наливали, был такой специальный агрегат. Ну, прикол! На подставке штуки четыре стеклянных конуса, сверху из банок сок наливают, снизу краник... Техника на грани фантастики! Хотя, с другой стороны, круто: пришел за булкой и между делом покупаешь себе стаканчик яблочного сока или березового. А пепси и кока-колы тогда еще не было, даже поверить трудно. Хотя бабуля рассказывала, что и шампуня раньше не было, а мороженое стоило двадцать копеек...
Так вот, булочную ни с того ни с сего прикрыли (я во втором классе учился, если не ошибаюсь). Вроде кто-то решил, что булочная — это убыточное предприятие. Там сначала кооперативный магазин открыли, потом уж не помню что, затем хотели ночной клуб устроить, потом бизнес-центр, а после пожара некоторое время был магазин; «Мир кафеля» или «Ваш друг — кондиционер», одним словом, ерунда какая-то. А месяц назад все кондиционеры с кафелем куда-то испарились. Соседки, помню, подписи собирали, чтобы там опять сделали булочную; мы с мамой тоже подписались, жалко нам, что ли. Вроде бы им кто-то из начальников в конце концов пообещал, что будет продуктовый магазин. А когда магазин открыли, с Екатериной Васильевной чуть инфаркт не случился, пришлось «скорую» вызывать. Приколисты, блин; «Вино в разлив — 24 часа». Старушки тогда весь день на улице проторчали, каким-то плакатиком трясли. В самом деле, уж лучше бы Инет-клуб, а то самый ближний — в трех остановках, и то все места вечно заняты. А о том, чтобы завалиться туда на всю ночь, с мамой лучше и не разговаривать. Тем более сейчас.
Почему сейчас? Сначала в винный магазин потянулись всякие, как мама говорит, «отбросы общества». Ну, гоблины! Неужели они когда-то были людьми? А ведь среди них еще и женщины, разве им не обломно так выглядеть? Это-то еще ничего — данные существа живут в своем мире, им, в принципе, все остальное — глубоко фиолетово. Хотя грязи от них... и так далее, да и, проходя мимо, каждый раз нужно было надевать наушники и включать музыку погромче. Противогаз бы тоже не помешал...
Наша парадная как раз от дверей магазина через двор прямо по курсу. Двор у нас, надо сказать, небольшой, но прикольный; такие раньше назывались курдонерами — это когда со всех сторон стены, а с одной закрыт чисто символически. Выходит в него только наша парадная, остальные две — на другую сторону дома, там квартиры раскуплены всякими богатенькими буратинами. Когда-то, еще до моего рождения, двор закрывала кованая решетка с воротами, тоже в стиле модерн, а в воротах стоял нехилый дворник в белом переднике и никого чужих во двор не пускал. Это я еще в школе делал доклад по истории Петербурга, даже картинку из книжки перерисовывал; один в один наш дом. Не лень же мне было!
Сейчас от этой решетки и следов не осталось, а дворничиху в последний раз видели месяц назад. Я слышал, соседки говорили, что она ушла в незапланированный отпуск. Одним словом, соседи подсуетились, поставили на нашей парадной кодовый замок. Типа мой дом — моя крепость. Остальные жильцы тем временем не дремали. Развернули такую бумажную войну, даже корреспондент из газеты приезжал, и с телевидения тоже. Бабуля, по-моему, тоже поучаствовала, хотя она нам с мамой так об этом ничего и не рассказывала. В итоге, ко всеобщей радости, рюмочную прикрыли, винный магазин, правда, остался.
Откуда эта кунсткамера ходячая нарисовалась, сам не знаю. Устроили себе стойбище в нашей парадной, между вторым и третьим этажами. Там самый удобный подоконник, а еще две ниши — похоже, для статуй. Теперь как вечером ни пройдешь, они уже тут как тут. На стенах и даже на потолке появились «веселые картинки» — посмотришь, и кошмарики на всю ночь обеспечены, а в нишах такое, что иллюстрации из маминой книги «Эстетика безобразного» перед этим — просто детский сад на прогулке.
Лифт у нас есть, специально пристроили когда-то к стенке стеклянную шахту. Сразу видишь, на каком он этаже; жаль, стенки у лифта не прозрачные, вот было бы прикольно, прямо как на аттракционах. Только лифт накрылся еще месяц назад; то ли детали из цветных металлов кто-то приватизировал, то ли еще что, а подниматься на пятый этаж приходится на своих двоих. И что самое печальное — мимо этих уродов. Ну, общались бы между собой, так ведь им еще до всех проходящих докопаться надо. Юлька из соседней квартиры жаловалась, прохода не дают, а ведь она еще мелкая, хоть и усиленно косит под Бритни Спирс (и чего все девчонки в ней находят?).
Соседка им попыталась чего-то сказать по поводу ночных концертов в стиле «русский рок», так они пригрозили ее болонку поймать и побрить, а ей чего-то такого наобещали, что она до сих пор под впечатлением; никогда не думал, что в ее возрасте можно так краснеть.
И ведь чувствуют себя полными хозяевами; все боятся с ними связываться, говорят, себе дороже. Славик — каратист со второго этажа — туда же: он им наваляет, а они подстерегут потом... Соседки уже сколько раз милицию вызывали. Чихать им на милицию с высокой колокольни — один из них, самый отмороженный, прокурорский сынок. Кодовый замок за этот месяц уже трижды ломали...
Эй, чего это я тут пишу? Это же не сочинение «Мой дом», а рабочая тетрадь по магии и самовоспитанию: она для записей, какую работу проводил и что из этого получилось, вроде как лабораторки по химии. Итак, задача: победить свой страх. Выполнение... А вот с этим сложнее; честно представлял себе, что я — бультерьер, а они — мелкие шавки, вроде той, которая у старушки из нашей парадной. В итоге все равно струсил и стал им внушать, что я невидимый. Кажется, получилось. Очень не хочется получить по фейсу в собственной парадной, да еще и без денег остаться. Я, если честно, драться так и не научился, всю жизнь только и слышал, что тренировать надо мозги, а не бицепсы с трицепсами. Решено: каждый день буду делать зарядку, начну прямо сейчас... завтра утром... на следующей неделе, это точно!

Тем временем в соседней квартире

Он не обращает на меня никакого внимания! Как будто я малявка какая-то, а мне, между прочим, уже скоро шестнадцать! Поступил в институт, и теперь я для него просто пустое место...
А мы, между прочим, в детстве дружили; мамы с нами выходили гулять одновременно, тоже были подругами. Мы с Андреем, ко всему прочему, еще и соседи; у наших комнат есть общая стенка и общий дымоход — им давно не пользуются по прямому назначению. У Андрея в комнате когда-то стояла печка (или камин), зато у меня в комнате половина стены покрыта не обоями, а белым кафелем. На нем можно писать маркерами, и никто ругаться не будет. Дымоход проходит внутри стенки. Я, когда была маленькой, очень пугалась раздававшихся оттуда звуков вроде шуршания и завывания; думала, там привидения или змеи. Еще в стенке есть такие маленькие железные дверцы, они почему-то называются вьюшками. Их можно открывать, то есть с моей стороны они были зацементированы, пришлось очень постараться, чтобы все это отскрести. Правда, влетело потом за хлебный нож. Подумаешь, без зубчиков он еще лучше!..
Дымоход был нашим секретным телефоном; по настоящему — все равно не тот кайф. Какое удовольствие общаться, когда из-за каждой двери торчит по паре ушей, а родители потом выговаривают, что девочке неприлично интересоваться ужастиками и Терминатором.
Через дымоход было так здорово меняться игрушками и цветными вкладышами от жвачек. А еще там наш общий тайник с детства. Андрей случайно услышал, что в старых дымоходах можно найти клад. Вдруг там золотые монеты или драгоценности? Мы бы их честно поделили. На мою часть покатались бы на каруселях в парке на Крестовском, а то родители сами боятся нормальных аттракционов и думают, что все остальные — такие же трусы. А Андрей давно мечтал о велосипеде, все равно бы катались на нем по очереди. Искали изо всех сил, всю сажу и копоть на себя собрали.
Школьный свитер пришлось затолкать подальше под диван. Иначе был бы скандал на целый вечер. Предки просто повернуты на чистоте и бережливости.
Внутри, в самой глубине, обнаружили несколько железных крючков, вбитых в стену; должно быть, клад нашли до нас, или он провалился вниз, но печка в парадной намертво заложена кирпичом — попробуй доберись. Крючки использовали по назначению. Андрей прятал от родителей журналы для мальчишек и сигареты, а я на своем пристроила сумочку, которую нашла на улице. Там у меня хранились цветные стеклышки, помада и водяной пистолет, а сейчас в старом прозрачном рюкзачке лежат разные вещи, которые предкам лучше не видеть.
А стоило Андрею поступить в институт — и все, теперь ему, видите ли, не до детских глупостей. Теперь у него другие интересы: металл-рок, концерты, чаты, черная магия. А что я могу поделать, если мне не разрешают слушать нормальную музыку и даже футболку из кастл-рока не покупают, наряжают в платья и юбки, как в древности. Какая мне разница, что этот кошмар с рюшечками и кружевами куплен в крутом бутике и что в моем возрасте мама о такой одежде даже и не мечтала. С трудом убедила маму, что джинсы — это необходимая часть гардероба современной девушки, иначе пришлось бы всюду ходить в школьной форме или в костюме для физкультуры. Плакат с «Металликой» не дали повесить на стенку, как будто это не моя личная комната! Браслет с шипами таинственно испарился прямо с холодильника, стоило на минуту отвернуться. Девочка, видите ли, должна вырасти женственной... Ну как можно быть такими несовременными! Сейчас вообще в моде унисекс! А стану взрослой — буду ездить на мотоцикле и волосы выкрашу!

Продолжение записей

Надо же, сам себя запрограммировал на негатив: попался на примитивное «дай закурить». От очков остались одни осколки, самому минимум неделю на улицу не выйти. Маме сказал, что упал с лестницы, тем более что это частично соответствует действительности. На форуме жаловаться не буду: не поймут, скажут, что у меня плохо с контролем реальности. Ну, все, козлы, вы попали, вы еще не знаете, с кем имеете дело. Я — посвященный черный маг двенадцатого уровня, мне даже грамоту-сертификат на ящик прислали. А на форуме некромантов я человек, то есть — тьфу — существо не последнее...
Так что у меня в распоряжении: окурки — две штуки, обертка от жвачки, платок со следами крови — все-таки я одного тоже неплохо отоварил. Восковую свечку у бабули стащил, иголки позаимствовал у мамы — у нее в шкатулке для рукоделия их навалом. Теперь требуется спокойное место. А спокойствие и коммунальная квартира как-то между собой не очень сочетаются.
У меня в комнате никак: некоторые вещи нужно произносить вслух и с выражением, а тут каждый шорох слышен, перегородка-то фанерная. Кажется, придумал: за кухней есть комнатушка, там никто не живет, только иногда белье вывешивают сушить. Устроюсь не хуже, чем настоящий чародей в замке. Так, а что бы такое с ними сотворить? Ладно, посмотрю в Инете, выберу чего-нибудь совсем убойное. Завтра пятница, тринадцатое число и полнолуние, самый подходящий день. Они еще пожалеют, что вообще зашли в нашу парадную!

По другую сторону стенки

Одна из обитательниц соседней квартиры старательно делала вид, что занимается уборкой. Родители придерживались того мнения, что посильная работа по дому способствует правильному воспитанию. Да она особенно и не возражала: домработница Галина все разложила бы по-своему, а так вещи разложены по местам. Колготки лежат под креслом, бижутерия на подоконнике, стопка журналов «Гламур» и «Girl» — на полу посреди комнаты, журналы «Байкер» и «Большая тусовка», наоборот, убраны подальше.
Но мысли хозяйки комнаты были заняты совсем другими вещами. Задумавшись, она несколько раз провела тряпкой по верху книжной полки, сбив на иол пластмассовых монстров, подаренных ей к 8 Марта еще в четвертом классе. Как давно это было... будто не одно столетие назад. Бросив тряпку, девушка решительно приблизилась к белой кафельной стенке, разрисованной персонажами аниме, которые чередовались с названиями «металлических» групп, и осторожно открыла маленькую вьюшку.
И чего он о себе воображает! Между прочим, женщины во всем, что касается магии и волшебства, намного способнее! Интересно, чем он сейчас занимается? Так я и думала — колдует: «Я, Сатонис, данной мне силой велю преподавателю по культурологии перенести зачет на неделю». Можно подумать, он один ходит на магические сайты; а я, к вашему сведению, тоже не такая уж белая и пушистая. И никакая я не Юля, а Лилит, только он об этом никогда не узнает, вот так! И на форуме у меня друзей не меньше... Что бы такого сотворить?
Дождь, что ли, вызвать? Тогда физкультуру отменят, а то бегаем как придурки вокруг школы, и все на нас пялятся. Или пусть Толик из параллельного класса в меня влюбится, хотя нет: он даже ужастиков не смотрит и вообще какой-то слишком правильный...
Ой, а чего он «Кэннибал корпс» выключил? Все ясно: это его бабушка Шерлока Холмса по видику поставила. Она от него просто фанатеет. И не скучно смотреть по десятку раз одно и то же: «Бэримор, что это за вой, неужели опять собака Баскервилей?» — «Нет, это сэр Генри не хочет есть овсянку»?
Сюда бы эту собачку, она бы хулиганам на лестнице устроила райское наслаждение. А то просто мимо не пройди, такого наслушаешься, прямо уши в трубочку сворачиваются. И ведь пристанут — фиг кто заступится; сидят все, как мышки по норкам, трусы несчастные! Предки окончательно выпали из нашей реальности — днюют и ночуют в своей фирме, а Ксения, которую наняли за мной присматривать, не интересуется ничем, кроме аэробики, слезливых сериалов но видику и правильного питания. Тоже мне Мэри Поппинс! Хорошо еще, что она не встречает меня из школы как маленькую; все равно от нее не было бы никакого толку, кроме писка и цитат из Карнеги.
Бабушка у Андрея классная: лет под восемьдесят, а ходит в спортивном костюме, курит «беломор» и за словом в карман не лезет. Пожалуй, она единственная, кто их не боится.
А что, идея! Попробую на них свое магическое искусство; чем я хуже некоторых? Так, пока родители не пришли, а Ксения наслаждается романом из жизни хнычущих миллионеров, надо достать из тайника книгу, «Черная и белая магия на все случаи жизни», — на лотке, между прочим, последняя оставалась. Ого, у Андрея полный пакет распечаток, посмотрим, чего он там наскачивал. «Упражнения по развитию внутренней энергии*... Скучища! «Основные положения боевой магии»... Наконец-то за себя взялся; что за парень, который защитить себя не умеет.
Что там у нас в книге хорошего? Ага, «Снятие и наведение порчи», «Приворожить», «От сварливой жены»... Как назло, про хулиганов ничего нет. Хотя почему, вот универсальное исполнение желаний: в полночь зажечь свечку, обработанную особым способом — инструкция прилагается, — и максимально четко высказать свое пожелание, лучше, если в стихотворной форме. Итак, загадываю желание: пусть им на нашей лестнице постоянно мерещатся всякие кошмары. Как раз сегодня все и проверну: тринадцатое число, пятница, полнолуние, все как по заказу. Родители идут на корпоративную вечеринку, придут поздно и вряд ли заинтересуются, сплю я или нет. Сколько их там? Пятеро? А если попробовать, как в том фильме: «пять негритят сидели раз в парадной»?
...И молодая особа, не откладывая, принялась за дело. Фигурок негритят в доме не оказалось, зато на антресолях отыскались страховидные свечки-снеговики, купленные когда-то родителями. Немного фантазии и толченого активированного угля из аптечки, одному подрисуем усы и бородку, другому — отвратительную клетчатую кепку. А теперь представим себе, что это не снеговики, а негритята, то есть хулиганы.

Не такое уж далекое прошлое.
А впрочем, это как посмотреть

— Как дела, Юлия Валерьевна?
— Хорошо! Я к тете Элеоноре. Только не говори ничего, я хочу сделать ей сюрприз.
— Ну, как скажешь. Она у себя в кабинете. Помнишь, где это?
Железная калитка, украшенная узором из стилизованных цветов репейника, мягко открывается, и девочка в форме одной из элитных питерских школ весело бежит по садовой дорожке посыпанной красным песком. Охранник — мужчина лет тридцати с длинными черными волосами, собранными сзади в хвост, и в футболке с изображением волчьей морды — немного удивленно выглядывает наружу. Машины, которая должна бы подвезти девочку, нигде нет, шума мотора тоже не слышно; неужели она прибежала сама? Может быть, стоит сообщить ее родителям? Они же будут беспокоиться. А впрочем, лучше подождать указаний — инициатива всегда наказуема.
Девочка пробирается между клумбами, стараясь не слишком мять траву, залезает на старую яблоню, растущую под самыми окнами. Рюкзачок мешает ей, и девочка бросает его вниз. По-обезьяньи ловко перебираясь с ветки на ветку, она оказывается прямо перед окном второго этажа. Там, за чуть затемненными стеклами-«хамелеонами», стройная женщина с копной медно-рыжих волос сидит за компьютером и делает вид, что поглощена работой и не замечает ничего вокруг. Услышав осторожный стук в окно и увидев за стеклом лукавую детскую мордочку, женщина поворачивается и старательно разыгрывает удивление:
— Девочка моя, какой сюрприз!
Открыв окно, она жестом приглашает войти свою маленькую гостью.
— Ты с папой приехала?
— Не-а! Я прямо из школы. У нас последний урок отменили, все равно до бассейна еще два часа.
— И ты пришла сюда одна, без старших? Юлечка, в твоем возрасте опасно ходить одной. Обещай мне, что больше так не сделаешь. Я должна позвонить, чтобы твои родители не волновались...
— Только не маме, она будет ругаться! И одну больше никуда не отпустит!
— Ну, хорошо... Ты, наверно, кушать хочешь? Может быть, чаю с бутербродами?
— Нет, лучше гранатовый сок. И торт-мороженое!
Женщина улыбается, говорит по сотовому телефону, а затем хлопает в ладоши и четко произносит: «Нам, пожалуйста, гранатовый сок и торт-мороженое с клубникой». Через несколько минут в кабинет, вежливо постучав, входит молодой человек в такой же, как у охранника, футболке, но с изображением летучей мыши. Он ставит на стол поднос и бесшумно удаляется. На подносе в старинном стеклянном графине темно-красный гранатовый сок, а на плоском блюде — замечательный торт-мороженое, украшенный красными как кровь ягодами.
Девочка уписывает торт и вдохновенно рассказывает школьные новости, болтая ногами от избытка чувств. Потом она неожиданно заявляет:
— Тетя Элеонора, а давай пойдем в твое убежище!
Женщина чуть улыбается, кивает и направляется к двери, но озорнице этого оказывается мало.
— А давайте сделаем, как в прошлый раз, а? Ну пожалуйста!
Женщина разводит руками, как будто хочет сказать: «Ну, что с тобой поделаешь». А затем неожиданно хватает девочку и мгновение спустя оказывается с ней на подоконнике. Окно настежь открыто, до земли довольно далеко, но на лице Юлечки нет даже тени страха, а скорее восторг и предвкушение удовольствия.
Женщина прыгает из окна. Обычному человеку, даже самому тренированному, это не прошло бы даром. Такое приключение закончилось бы для него в лучшем случае на больничной койке. Но удивительная женщина плавно спускается, как будто на невидимом парашюте. Девочка тихонько повизгивает от переизбытка эмоций, но ни капельки не удивлена.
Тетя Элеонора спускает ее с рук, достает из кармана солнцезащитные очки и внезапно исчезает. Через секунду она появляется, но шагов за десять от того места, где стояла буквально только что. Девочка бросается к ней, но та опять исчезает, появившись прямо посреди клумбы. Она идет навстречу своей маленькой гостье по чашечкам тюльпанов, не смяв ни одного из них, затем повторяет это, посадив девочку себе на плечи.
Через некоторое время игра надоедает им обеим, и они направляются к цветущим кустам сирени. Там, в глубине, есть потайной вход. Женщина прикладывает ладонь к темной железной пластине, и мощная бронированная дверь беззвучно отъезжает в сторону. Внутри очень темно, но хозяйка входит туда, как ни в чем не бывало. Девочка пытается подражать ей, делает шаг в темноту, сразу же натыкается на какую-то мебель, что-то роняет, но упорно продолжает двигаться вперед, вытянув перед собой руки.
Наконец вспыхивает яркий дневной свет. Они в большом помещении без окон. Всю середину занимает громадный ковер с ярким, красно-зеленым узором. В глубине виднеются еще один монитор, тахта, застеленная искусственным мехом «леопардовой» расцветки, и холодильник, заклеенный разными смешными картинками. Здесь прохладно, но женщина, похоже, совсем не чувствует холода, несмотря на то, что одета она по-летнему — в легких брюках и шелковом топике изумрудного цвета.
Хозяйка включает магнитофон, и раздается веселая мелодия: «Чин-чин-Чингисхан». Сначала они просто дурачатся под музыку — Юля пытается прыгать, как лягушка, показывает, каким гимнастическим упражнениям их научили в школе. А потом они принимаются играть в цирк. Длинный газовый шарфик, разложенный на полу, — это на самом деле канат, висящий под самым куполом. Воздушная гимнастка Юля выступает с танцевальной программой. Странное дело: она действительно видит вокруг себя не стены комнаты, а полумрак, арену далеко внизу, слышит аплодисменты, чувствует запах цирка — зверей, влажных опилок и еще чего-то непонятного, но такого волнующего.
Потом комната становится диким лесом, а они с тетей Элеонорой — белками. Они лазают по веткам и легко перепрыгивают с дерева на дерево. Комната наполняется запахом хвои и прелых листьев, щебечут птицы, по мягкому лесному мху бегают солнечные зайчики. Но белки очень заняты: надо запасти орехов и грибов на зиму, а еще следить за бельчатами, чтобы они не вылезали из дупла одни. Они ведь еще такие маленькие и еще не научились держаться на ветках, как взрослые белки.
Они уже собираются поиграть в инопланетян, которые путешествуют на летающей тарелке, когда раздается звонок в дверь. Хозяйка подходит, зачем-то понюхав воздух, нажимает на какую-то кнопку, и дверь медленно открывается.
В комнату влетает Юлина мама. Едва поздоровавшись, она сразу бросается к дочке.
— Юля, как же так можно?! Мы с папой беспокоились! Смотри, я приехала прямо с работы, бросила все дела. Ты ведь уже большая девочка, чтобы понимать, что нельзя творить все, что хочется.
— Мама, я только...
— Ты ушла из школы, не дождавшись Михаила, никого не предупредив; ты же знаешь, что это опасно. Ты отвлекаешь взрослого человека от дел! Тетя Элеонора вместо того, чтобы работать, вынуждена нянчиться с тобой.
— Да нет, Люда, она мне совсем не помешала. Может быть, чаю?
— Спасибо большое, но Юля уже опаздывает в бассейн. Юля, скажи тете Элеоноре «до свидания», и мы уходим.
Людмила удаляется, почти таща за собой дочку. Хозяйке ничего не остается, кроме как проводить их до ворот. Уже садясь в машину, Юля оборачивается и машет тете Элеоноре рукой. Рыжеволосая женщина машет ей в ответ.