Галина Ли
Эндана

Глава 1 
Широкая долина, зажатая меж двух хребтов, тонула в зелени лесов, разрезанных в разных направлениях лысыми лентами дорог. Одна гряда простиралась с севера на юг, огораживая равнину невысокими пологими горами, заросшими до самого верха лесом. Вторая — высокая, обрывистая, с вершинами, покрытыми ультрамариновыми ледниками, тянулась с запада на восток, деля материк на две части. 
Именно у подножия северных отрогов на трех холмах вырос красивый город Награна, полный легких, украшенных резным известняком, зданий. Центральный холм, подобно драгоценной тиаре, венчал узкими башнями белый дворец. С самой высокой башни дворца — Сторожевой — город открывался как на ладони, позволяя любоваться своими ровными, прямыми улицами, фонтанами и круглыми площадями. 
Из парадной двери королевской резиденции, раскрытой навстречу летнему теплу, выбежала девочка лет шести в нарядном шелковом платье. Легкий ветерок мягко коснулся светлых локонов малышки, откинув их назад. Девочка, младшая дочь короля Аттиса Второго — хозяина белого дворца и государства Эндана, встала на цыпочки и дотянулась подбородком до каменных перил, пытаясь рассмотреть, что происходит в королевском саду. 
— Леа, дочка, ты где? Стрекоза моя, ты от меня прячешься? — догнал ее мягкий мужской голос. 
Принцесса заулыбалась и спряталась за резным грифоном, поддерживающим каменную вазу, полную свежесрезанных роз. Лукавая мордашка ребенка, изрядно чумазая, светилась от предвкушения игры. 
— Где она может быть? Кто-нибудь видел мою маленькую фею? — В голосе слышалась привычная улыбка, эту фразу явно говорили не в первый раз. 
Да, в общем-то, так оно и было: Леа, младшая дочь короля, любила прятаться от отца среди каменных скульптур террасы, а он, в свою очередь, получал немало удовольствия от неторопливых поисков шалуньи. Леа, даже не видя происходящего, хорошо себе представляла, как отец выходит на террасу, как притворяется, что не знает, где Леа прячется. Вот сейчас он подойдет и встанет рядом, а она выскочит из-за вазы с воплем к нему навстречу. 
Пригнувшись пониже, девочка дождалась, когда голос раздастся совсем близко, и с визгом кинулась к ногам короля. Его величество подхватил ребенка и высоко поднял на вытянутых руках. 
— Детка, тебя мама заждалась. И Рива потеряла, а она хочет переодеть тебя к ужину. Скоро приедут гости, и моя дочь должна стать красивой принцессой. 
— Я красивая, — девочка нахмурила бровки. 
— Красивая, но чумазая, так тебя ни один король не полюбит. 
— Ну и не надо, я буду твоим советником и министром! — Принцесса, озорно прищурившись, скользнула вниз с отцовских рук. 
Как легкий пушок она понеслась вприпрыжку по коридору, залитому солнечным светом. 
— Сир. 
Король Энданы Аттис Второй оглянулся. Склонив голову в почтительном поклоне, рядом стоял секретарь Эрик, верно служащий правящей династии вот уже тридцать лет. 
— Посольство Варнабы прибыло, — торжественно оповестил секретарь. 
— Хорошо. — Его величество вздохнул, понимая, что желанный отдых в компании супруги, возможно, не состоится, и уточнил: — Гостей уже разместили? 
— Да, сир. В Северной башне. Возникла небольшая сложность с ммм... верховыми животными, но ее решили. 
— Спасибо, Эрик, знаю я их верховых. Опять на грифонах прибыли? Хорошо еще, что у правителя Варнабы нет ручных драконов. — Государь Энданы усмехнулся, а потом приказал: — Встреча неофициальная, подготовьте малый зал. И чтобы никого лишнего. 
— Да, сир, — секретарь с поклоном удалился, оставив своего монарха стоять в задумчивости. 
Варнаба.... 
Король нахмурился. 
С этим государством они мирно сосуществовали уже больше века. Отношения были официально дружественные и касались в основном торговли. Ни разу еще за правление Аттиса посольство не посещало Эндану чаще одного раза в год. 
Обычно министры обменивались длинными свитками договоров с установленными пошлинами, подарками и образцами новых товаров в начале лета. Как правило, на этом встречи на правительственном уровне заканчивались, а простые торговцы между собой договаривались всегда, причем быстро и с взаимной выгодой. Но последняя встреча состоялась всего месяц назад. Что-то у варнабцев произошло, раз просят о повторной аудиенции. Да еще без огласки и с ним лично. 
Военный союз с Варнабой его величество не заключал — не было необходимости. Эндана граничила с небольшими мирными государствами, и свою силу ее правители показали еще сотню лет тому назад при прадеде Аттиса. В море, правда, встречались пираты, но на побережье они ступить не решались, знали, что длинная рука короля дотянется до них в случае нападения даже на Запретных островах. 
С севера на юг, от подножия Ледяного хребта до берегов теплого Ийского моря, лежала плодородная земля Энданы. И если западные и восточные соседи у Аттиса тревоги не вызывали, то северная сторона внушала серьезные опасения — высокие горы скрывали страны, достоверных сведений о о которых почти не было, только древние легенды, одна другой страшнее. 
Клубились облака над заснеженными пиками, с грохотом срывался водопад Сверкающий с гигантской Отвесной скалы, хранившей подходы к леднику, и в осень наползал, спускаясь с гор, мглистый туман. Тайна северных земель оставалась многие века неразгаданной. Слухи о Загорных странах приносили гномы, но они не любили говорить на эту тему, твердили только о большом зле. 
Конечно, короля тревожило, что он ничего не знает о далеких соседях, но с другой стороны, страны отделял друг от друга неодолимый ледник, носящий имя Прожорливый. Менестрели сложили много баллад о смельчаках, уходивших покорить его, но нет ни одной со счастливым концом. И еще — в скалах Ледяного хребта имелся подземный проход — туннель, пробитый неизвестно кем и в какие времена, но пользоваться им было невозможно, и далеко ли он тянулся — не ведал никто. Те же всезнающие гномы объясняли, что туннель защищают чары: в него можно войти, но нельзя выйти, по крайней мере, живому существу. 
На всякий случай у входа в тоннель еще лет триста назад выстроили небольшой форт, приписав к нему постоянный гарнизон, и организовали круглосуточную стражу. 
Аттис Второй этот приказ отменять не стал. Кто знает, может именно в его правление чары рухнут, и в ворота постучат с той стороны. 
Столица государства — Награна — располагалась на севере страны, и прекрасный, боги знают когда выстроенный, королевский дворец являлся главным ее украшением. Несмотря на то, что он давно уже с трудом вмещал разросшиеся дворцовые службы, его величество не желал строить новую резиденцию: по легендам, стены старинных чертогов пропитывало древнее волшебство, хранившее его хозяев. 
Монарх посмотрел на Сверкающий. Водопад, хоть и находился довольно далеко, хорошо просматривался с этой стороны дворца, и Аттис часто любовался им по вечерам, когда скала окрашивалась в оранжевый цвет, а падающая вода загоралась кровавыми бликами заходящего солнца. 
Аттис сцепил руки за спиной и отрицательно качнул головой, словно давая ответ невидимому собеседнику. 
Нет, проблемы Варнабы не связаны с загорным народом, что-то другое пригнало в неурочный час добропорядочных соседей. Возможно, все намного проще? У правителя Варнабы Хоса Первого есть два неженатых сына, а у Аттиса как-никак — три дочери. Самая маленькая, конечно, не в счет, да и две других слишком молоды, но о династических браках принято договариваться за много лет вперед. 
Король вздохнул — расставание с детьми, даже весьма отдаленное, не представлялось радужным событием, какие бы политические выгоды оно не сулило. 
— Сир, — размышления владыки Энданы снова прервал секретарь, — королева просила передать вашему величеству, что ждет вас. 
Аттис улыбнулся и поспешил на встречу к любимой женщине, мысленно обещая себе, что никогда не принудит дочерей к немилому браку. 
Не успели шаги утихнуть, как из-за дальней колонны показалась проказливая мордашка младшей дочери короля. 
Значит, в малом зале! 
Леа нахмурилась в точности как отец. 
Несомненно, она найдет, где спрятаться, если побежит немедленно! 
Малый зал, предназначенный для неофициальных визитов, не удивлял роскошью, зато гости чувствовали себя в его уютных креслах вполне комфортно. Так же, как и за большим столом, размеры которого убеждали в том, что визитеры не уйдут голодными. 
Огромные окна пропускали много света в комнату, и он, проходя через стекла витражей, ложился причудливым цветным узором на мраморную мозаику пола, веселя души людей. 
Но раньше очередных гостей и даже раньше служанок, обязанных провести последние приготовления, в зал проник незваный гость, которому полагалось находиться совсем в другом месте. Тяжелая ткань портьер, украшенная искусным золотым шитьем, колыхнулась, мелькнула маленькая нога в атласном башмачке: за занавесью завозился невидимый шпион, устраиваясь для долгого ожидания. 
Принцессе нравилось играть в разведчиков, которые состояли на службе у дяди Риккведа, младшего брата короля. Такие серьезные, в темных плащах, они изредка появлялись во дворце, чтобы потом надолго пропасть, оставив за собой пряный аромат леса и далеких стран. 
Двигались воины с бесшумной грацией хищников, и как ни пыталась девочка, ей так и не удалось подобраться послушать — о чем они разговаривают с ее отцом или дядей. Зато во всех остальных случаях... Трудно сосчитать, сколько раз принцесса незаметно присутствовала на тайных заседаниях! 
В общем-то скучное занятие: разговоры взрослых такие обыденные и такие долгие, что пару раз принцесса засыпала в своих тайниках. 
Девочка снова завозилась в сомнении: может лучше побежать на конюшню и посмотреть, как устраивают грифонов? А если удастся — погладить их. 
Леа уже приготовилась выбраться, но дробный топот множества пар башмаков заставил ее снова замереть. В зал впорхнула стайка служанок, а за ними проковыляла, шаркая косолапыми ногами, степенная нянюшка Рива — бессменная наседка подрастающих детей Аттиса. Она отлично знала характер своей воспитанницы и где стоит ее искать. 
С сокрушенным видом, не переставая ворчать, няня принялась осматривать возможные укрытия, не поленившись встать на колени и заглянуть под диван. 
Леа затаила дыхание: если ее найдут, то прощай конюшня! Старуха сразу потащит свою подопечную мыться, и тогда она, конечно, пропустит самое интересное. 
А няня подходила все ближе и ближе: вот она уже отдернула соседний занавес... 
Но тут, к счастью для ее высочества, уборка закончилась, служанок в срочном порядке выпроводили вон, и Риве пришлось уйти вместе с ними, освободив зал для благородных гостей. 
Девочка осторожно раздвинула портьеру, чтобы видеть комнату. Массивные двустворчатые двери распахнулись, и в залу вошли в сопровождении секретаря степенные темнобородые мужчины в длиннополой одежде. 
Вздох глубочайшего разочарования вырвался у принцессы, и она торопливо прихлопнула рот ладошкой — Леа узнала этих мужчин. В прошлый раз они очень долго и нудно вели разговор с министром торговли о товарах и пошлинах. Это было так скучно, что принцесса, в конце концов, заснула в своем тайнике. А няня подняла из-за пропажи воспитанницы настоящий переполох, и девочке здорово досталось от мамы. 
Да, лучше пойти на конюшню! 
Леа уже хотела выскочить, но вошел отец. Путь к отступлению оказался отрезан. 
*** 
— О, величайший из королей. — Послы правителя Варнабы дружно согнули спины в низком поклоне. — Да простит нас солнцеликий Хаару за недостойное поведение рабов его, явившихся искать вашей милости в столь неурочный час по воле злого рока. 
Послы поклонились еще ниже, сложившись почти пополам. 
— Многие века дружьбы между нашими странами оставляют нам надежьду на великодушие мудрейшего из королей, — теперь голоса послов звучали сдавленно: трудно нормально говорить, если спина скручена в бараний рог. 
Только природная сдержанность позволила Аттису не показать удивления — никогда еще на его памяти послы Варнабы не отступали от своих, утвержденных "божественными свитками", церемоний. Их бесконечно длинные, полные цветистых иносказаний приветствия вызывали нервную зевоту у подданных Аттиса и служили отличным поводом для шуток. Соблюдение этикета являлось неотъемлемой частью натуры любого жителя Варнабы, казалось, они впитывали его с молоком матери. 
Видно, тревожные новости принесли нежданные гости, раз решили отойти от своих традиций. 
— Я принимаю извинения, несомненно, у вас веская причина просить срочной аудиенции. 
После этих слов варнабцы разогнулись, но до конца не выпрямились, став похожими на вторую руну энданского алфавита. Его величество подавил вздох, поймав себя на мысли, что не прошло и пяти минут, а он уже устал от показного подобострастия. 
Король сел за стол, жестом пригласив гостей последовать его примеру. Однако послы, вопреки ожиданиям, не спешили присоединиться к правителю, а в нерешительности топтались на месте и переглядывались. Наконец один из них осмелился сказать: 
— О король, всему миру известно — ваше милосердие больше Великого океана, но мы не имеем на него права. Ведь к нашему неискупимому позору, мы принесли дурные вести! 
Варнабец снова замолк, потупив взгляд. Аттис Второй нетерпеливо махнул рукой, требуя продолжения. 
— Цветущая Варнаба, родина наших отцов и детей, завоевана. Крылатые любимцы Солнцеликого, способные лететь быстрее ветра, спасли нас от этой орды нечестивой саранчи. Но теперь она двигается к вашим границам. О, благороднейший и мудрейший из королей, мы смиренно просим убежища и умоляем сохранить наши жизни! 
Правитель Энданы невольно поморщился: он всегда считал, что закон Варнабы, позволяющий казнить гонцов с плохими вестями — верх дикости. Но новости действительно не радовали. 
— Садитесь! — приказал Аттис. — Рассказывайте! 
Несчастные беженцы торопливо выполнили повеление короля и, едва сдерживаясь от переполнявших их чувств, поведали о нежданной беде, свалившейся на головы жителей Ванабы. И чем дольше слушал подданных Хоса король, тем тревожнее ему становилось. 
Всего несколько недель тому назад через южную границу Варнабы со стороны моря вторгся неизвестный народ. За одну ночь прибрежные города оказались во власти завоевателей. 
Основу чужеземной дружины составляли женщины. Женщины, ни в чем не уступающие, да что там, превосходящие в воинском мастерстве, ловкости и доблести самых лучших мужчин-воинов Хоса. Они отлично ориентировались на местности, знали слабые места укрепленных городов, численность, количество и расположение войск Варнабы. 
Попытки царя дать достойный отпор завоевателям ни к чему не привели, и неделю тому назад столица пала. Послам удалось бежать чудом, только благодаря тому, что грифоны из царской конюшни остались по возвращению дипломатов у них дома. Даже используя невероятные возможности благородных животных, беглецам пришлось передвигаться и днем, и ночью, останавливаясь лишь для того, чтобы накормить грифонов и дать им отдохнуть. Послы считали, что опередили чужеземцев не более чем на две недели. 
Что творится на завоеванной территории, варнабцы не знали, но видели, как большие отряды чужестранцев двигаются к границам Энданы. И конечно же послы верили в бесстрашных воинов и бесконечное могущество Аттиса Второго. В то, что он остановит эти исчадия ада, эти богомерзкие существа, недостойные называться словом "женщина"! Они смиренно просили высочайшей монаршей милости и убежища. 
В завершение рассказа послы сползли со стульев и упали на колени, слаженно, с усердием припечатавшись лбами к полу. 
Аттис выразительно повел бровью — повинуясь безмолвному приказу, секретарь бросился поднимать гостей. 
— Можете считать, что убежище предоставлено. Слуга проводит вас в отведенные покои. Пока оставайтесь во дворце, возможно, у меня или его светлости Риккведа появятся к вам вопросы. — Король встал, давая понять, что встреча закончена. 
Послы, еще раз поклонившись, попятились к дверям. Один из варнабцев замялся на выходе. 
— Ваше величество, Ослепительный Хаару, объезжающий небо на золотом коне, еще не видел такого справедливого правителя. Мы просим принять в дар, как благодарность за оказанную милость, единственную ценность ваших преданных рабов — быстрокрылых грифонов. 
Послы снова отвесили поклоны, на этот раз до самого пола, и ушли в сопровождении слуги. Король вздохнул, тяжело опустился в кресло и приказал: 
— Эрик, позови маршала и командира "невидимых". 
Секретарь тут же исчез за дверью. Его величество кинул внимательный взгляд в сторону окна и, обращаясь к колыхнувшемуся занавесу, произнес: 
— Леа, если ты сейчас же не выйдешь, наказывать тебя буду я, а не мама! 
*** 
Спокойный голос отца подействовал на девочку как ушат холодной воды. Ее высочество, виновато вздохнув, выбралась из-за портьеры. 
Нет, ну как не везет! Конечно, до отца донесся ее судорожный вздох, когда она услышала о грифонах, и теперь начинается самое интересное, а ее выпроводят! Хорошо, если не влетит за проделку. 
Леа осторожно заглянула в глаза отцу и встревожилась. Никогда еще он не смотрел на нее так серьезно и грустно. 
— Папа, я больше не буду. Правда, не буду, я обещаю! — торопливо выдохнула Леа, глядя на отца широко распахнутыми глазами. 
Аттис притянул к себе дочку, поцеловал ее в теплые кудрявые волосы: 
— Детка, беги к маме, считай это приказом, и передай ей, что я задержусь. 
Девочка, кивнув, пошла к дверям, то и дело оглядываясь. Уже выходя из залы, она столкнулась с высоким человеком в серо-зеленом плаще и снова замерла со смешанным чувством восхищения и досады. 
Командир "невидимых"! Сейчас начнется все самое интересное, а ей уже не узнать! Ну как она могла так глупо выдать себя! 
Мужчина улыбнулся, неуловимым движением фокусника сунул в ладошку Леа несколько крупных лесных орехов и слегка щелкнул девочку по носу. 
С восторженным вскриком ее высочество, зарывшись в складки плаща мужчины, повисла на его сильной руке: 
— Рикки! Как я рада тебя видеть! 
Рикквед подхватил племянницу на руки: 
— А уж как я рад видеть самую очаровательную девушку Энданы! 
Леа уже успела освободить руки, рассовав орехи по карманам, и, обхватив ладошками лицо воина, удерживала его таким образом, чтобы Рикквед ни в коем случае не мог глядеть мимо нее. 
— Нам подарили грифонов, ты пойдешь со мной в конюшни? — подняла вверх бровки девочка, не сводя с дяди умоляющего взгляда. 
— Хоть на край света, дорогая, но сначала мне надо поговорить с твоим папой. 
— Вот так всегда. — Ее высочество, насупившись, сползла с рук дядюшки. — Сначала поговоришь с папой, а потом тебя снова месяц не увидишь! 
— Леа! Ты куда-то шла? — Голос отца заставил девочку сморщить нос и сделать шаг в сторону. — Оставь в покое дядю и найди, наконец, маму! 
На этот раз сердитый тон привел к желаемому результату: непоседливый ребенок послушался, оставив взрослых наедине для серьезного разговора. 
Рикквед Велайн, младший брат короля, с улыбкой смотрел вслед убегающей племяннице. 
— Знаешь, Аттис, порой я тебе завидую. 
— А ты женись, сразу перестанешь: обзаведешься наследниками, красавицей женой и, наконец, успокоишься. Или ты про корону говоришь? 
Командир "невидимых" отмахнулся: 
—Избавь меня, Среброкрылая Итта, от такой обузы, как корона, да и от женитьбы заодно. Я не могу сделать стольких женщин... несчастными. 
— Ну естественно, как же они без твоей любви. Пожалуй, мне даже придется отдельным приказом оставить тебя пожизненно в холостяках. Иначе мой двор в один день лишится доброй половины красавиц, утонувших в слезах от безысходности, — с совершенно серьезным видом кивнул Аттис. — А я, как добрый правитель, этого допустить не могу. 
Братья переглянулись и рассмеялись — любвеобильность Риккведа уже давно стала притчей во языцех всего королевства, заставляя скрежетать зубами не одного рогоносца. 
— Ладно, а теперь о деле, — посерьезнел король и вопросительно посмотрел на брата. — Тебя Эрик нашел или ты сам с новостями? 
— Ты про Варнабу? 
— Уже в курсе? 
— Мои люди принесли эту новость сегодня, а ты откуда узнал? От послов? — поинтересовался его высочество и, заметив взгляд короля, ответил на невысказанный вопрос: — Я видел грифонов в небе, когда подъезжал к Награне. 
Аттис, кивнув, счел нужным уточнить: 
— От бывших послов. — А потом спросил: — Так что скажешь? 
Рикквед, сев в кресло, вытянул длинные ноги и в задумчивости поскреб гладко выбритый подбородок. 
— Пока информации немного, но она продолжает поступать — мои люди отправляют голубей в дорогу, как только узнают что-то полезное. Впрочем, уже известного достаточно, чтобы сориентироваться. — Его высочество полез в карман, выудил с десяток плотно исписанных клочков бумаги, положил их на стол перед братом и продолжил рассказ: — Захват страны начался одновременно с побережья и с восточной границы. Наступление оказалось стремительным и неожиданным, большая часть городов пала без боя — ворота открывали ночью, предварительно вырезав гарнизон. Сражаются чужеземцы хорошо, я бы даже сказал — отчаянно. Основной состав действительно женщины, но есть и мужчины. Практически все конные. Кому не хватало лошадей, разжились у побежденных. 
— Они грабят? 
— Нет, берут все под свой контроль. Мирное население без нужды не трогают, но смуту пресекают в корне. Царская казна уже в их руках, как и имущество высшей знати. В городах оставляют наместников, свой гарнизон и сразу заселяют. Воевать умеют все, даже дети. Аттис, у меня сложилось впечатление, что неизвестный нам народ, в силу каких-то причин стронувшийся с насиженного места, выбрал для поселения Варнабу. 
Его величество нахмурился: 
— К нам они тоже полезут? Варнаба маловата показалась? 
— Пока не знаю, Аттис. Не уверен. С нами они действуют по-иному: большое войско, не таясь, движется по направлению к Ирильским холмам. 
— К холмам, говоришь? Значит, немного времени у нас есть. Сдается мне, что с нами они действительно будут воевать по-другому. Хотя... 
Аттис взглянул на брата, и тот, поняв невысказанный вопрос, поспешил ответить: 
— Нет, в приграничных лесах тихо. 
— Ваше величество... 
В комнату вошел уверенной походкой воина мужчина лет сорока. Загорелое лицо, уже изборожденное первыми глубокими морщинами, пересекал шрам, тянущийся через щеку от виска до подбородка. 
Аттис скользнул взглядом по вновь прибывшему. 
— Светоний, мы вас заждались. Присоединяйтесь. 
Маршал кивнул, расстелил на столе карту и вопросительно посмотрел на короля. 
Его величество, аккуратно отогнув завернувшийся угол бумаги, мрачно бросил: 
— Ну, приступим, господа! 
*** 
Ее величество супруга правителя Энданы Аттиса Второго королева Роанна нервничала. У нее с утра все шло наперекосяк. 
Во-первых, ей не дали выспаться. Точнее — не дали приятно завершить так удачно начатое утро под предлогом внезапно возникших неотложных государственных дел. 
Во-вторых, повторно нарушили покой их величеств уже после обеда и снова под предлогом все тех же неотложных дел. 
В-третьих.... Сегодняшний вечер тоже, похоже, не удастся: слуги вместе с придворными дамами до сих пор не смогли отыскать ее двух младшеньких и привести их в божеский вид к началу торжества. 
Само торжество Роанну тоже нервировало: ну не любила она эти помпезные балы! 
Королева мрачно посмотрела на себя в зеркало, перед которым ее держали уже второй час, одевая и причесывая. Больше всего ее величество злило, что супруг просто и незатейливо скинул на нее обязанность быть символом королевской власти на первом же балу сезона! 
— Мама! Мама! 
В комнату влетели, пихая друг друга локтями, принц Эдвин и принцесса Леа. Эта дружная парочка умудрялась доставлять королеве и няням столько хлопот и тревог, сколько не могли доставить все остальные дети вместе взятые. Вот и сегодня, мало того, что их искали уже полтора часа, так еще они и нашлись в таком виде, что нет слов. Принц явно провел все это время на конюшне, притом скрывался он от слуг, по-видимому, перебираясь ползком из одного денника в другой. А принцесса, похоже, подмела платьем и волосами все пыльные углы дворца. 
Нет, определенно надо устроить выволочку слугам за нерадивость: где же это видано, чтобы во дворце можно было найти столько пыли и паутины! 
Маленькие негодники тайфуном пронеслись по залу и повисли на матери с двух сторон. 
— Я первый, первый успел! 
— Нет, я! 
— Сейчас я успею первая, притом обоим одновременно! — пообещала королева. — Если через минуту вы не будете в ванной, а через полчаса — рядом со мной одетыми и причесанными! 
Она успела увидеть, как Леа показала брату язык, а он ей в ответ кулак, и дети снова рванули уже в сторону своих комнат. 
— Я тебя все равно обгоню! 
— Не успеешь! 
— Вот увидишь! 
Наконец голоса и топот детей затихли, королева повернулась к зеркалу и только тогда заметила постигшую ее катастрофу: ослепительно белое платье, в которое Роанну старательно облачали в течение тридцати минут, после горячих объятий их высочеств украсилось отпечатками грязных рук. А тут еще неожиданно вернувшаяся дочь срывающимся от быстрого бега голосом возвестила: 
— Папа просил передать, что он немного задержится, и чтобы бал начинали без него! 
Королева страдальчески закатила глаза, ее лучшая подруга, а по совместительству первая фрейлина, понимающе хмыкнув, пошла за другим нарядом. 
*** 
В королевский дворец стекались гости. Первый бал сезона, который проводили в самом начале осени, являлся большим смотром невест, официальным представлением новоприбывших ко двору, возможностью дамам блеснуть новыми нарядами и просто веселым праздником. 
Залы сияли, залитые светом гномьих огней, раскрывая перед гостями все свое пышное великолепие. Шум от множества голосов, похожий на морской прибой, то становился громче, то неожиданно стихал — гости с минуты на минуту ожидали появления государя, его супруги, наследника и прочих отпрысков. 
Королева в это время проводила последний смотр семьи перед выходом: по этикету, на первый бал в сезоне монархи выводили даже малышей королевской крови. Так правящая династия выказывала благосклонность к своим подданным. 
Старшему сыну и официальному наследнику престола Герэту в этом году исполнялось восемнадцать лет. Высокий, красивый, хорошо сложенный юноша вот уже два года являлся самым завидным женихом Энданы, предметом тайных воздыханий многих юных прелестниц, и уступал в успехе у дам, пожалуй, только своему дяде Риккведу. К счастью для королевской четы, старший сын унаследовал помимо внешности и характер своего отца. То есть был спокойным, сдержанным в эмоциях, обладал повышенным чувством ответственности, а совершенствование воинского мастерства его пока интересовало больше, чем женщины. И еще он просто обожал свою младшую сестру, принцессу Леантину, которую близкие ласково называли — Леа. Сейчас Герэт вызвался заменить отсутствующего отца, чему королева очень радовалась — это давало ей возможность улизнуть с утомительного праздника пораньше. 
Рыжеволосой Кэтлин уже исполнилось пятнадцать лет, и она старалась вести себя по-взрослому, подражая придворным дамам. Энн, родившаяся позже сестры на два года, во всем копировала ее поведение. 
Обе принцессы уже вступили в тот возраст, когда девочки начинают тщательно заботиться о внешности и строить глазки молодым людям, так что за их поведение на балу было легко предсказуемым. А "попить крови" окружающим принцессы успели еще во время подготовки к празднеству, когда им шили наряды. Правда, даже это не шло ни в какое сравнение с теми неприятностями, что могли преподнести малыши, которые ухитрялись с успехом удирать даже от целой армии нянек. 
Ее величество, прищурившись, окинула критическим взглядом самых младших членов семьи. Головная боль королевы Роанны — Эдвин и Леа — сейчас походили на двух ангелочков: худенькие, золотоволосые, они отличались только цветом глаз. Эдвин унаследовал его от матери — темно-серый, а сестре достался ярко-синий как у отца. 
Их высочества были погодками: Эдвину уже исполнилось восемь лет, а Леантине через неделю отпразднуют семь. Малыши, тщательно отмытые и одетые, стояли в сторонке и о чем-то горячо перешептывались. Глядя на плутовские мордашки младших детей, ее величество поняла — парочку необходимо срочно разлучить! Иначе не миновать непредвиденных развлечений. 
На прошлогоднем балу Эдвин и Леа умудрились раздобыть безобидную в общем-то болотную крысу. К сожалению, когда зверек пугался, он выстреливал из желез удивительно вонючую, несмываемую жидкость. Выпустили маленькие негодники крысу, понятное дело, среди дам. 
Для ее величества до сих пор оставалось загадкой, где могло уместиться в мелкой зверушке столько пахучего вещества! 
В результате этой "милой" шалости праздник пришлось срочно переносить в сад, зал закрыли на два месяца. С десяток придворных нескольких недель отсиживались по своим покоям. И на весь сезон в моду вошли духи с плотным, насыщенным ароматом, от которого у королевы болела голова. 
— Герэт, — Роанна поманила пальцем старшего сына. — Ты не мог бы проследить за этой проказницей? А Эдвина я возьму на себя. 
Герэт, понимающе усмехнувшись, торжественно протянул руку младшей сестре: 
— Леа, не откажешься побыть моей дамой сердца сегодня вечером? 
Девочка, вздохнув, с тоской посмотрела на Эдвина. 
— Она уже моя дама! — попытался выручить свою подругу принц. 
— Две дамы для одного вечера многовато, ты не находишь? — покачал в ответ головой старший брат. 
Мальчик оглянулся и увидел рядом улыбающуюся мать. Ему ничего не оставалось, как протянуть ей руку. 
Королева удовлетворенно осмотрела свое семейство — теперь есть шанс на спокойное завершение вечера! 
*** 
Леа тихо сползла с высокой кровати, на цыпочках, стараясь не шуметь, прокралась к двери, ведущей в коридор, и подергала ручку. 
Закрыто! Значит, придется лезть к Эдвину через балкон. Хорошо, что комнаты рядом! 
Принцесса выбралась из спальни, прихватив с собой не раз выручавшую в подобных случаях учебную доску, и перекинула ее мостиком через мраморные бортики балкона. А затем, поставив табурет, путаясь в длинном подоле ночной рубашки, перебралась по сооруженному "мосту", стараясь не смотреть вниз и не думать о возможном наказании. 
Если кто-нибудь увидит этот трюк, принцессе так достанется! Притом, за дело: ведь самой меньшей из бед, грозящих безрассудной проказнице в случае падения, были бы переломанные кости. 
С успехом преодолев все трудности и очутившись на той стороне, Леа спрыгнула, аккуратно спустила крашеную деревяшку, чтобы не попалась няне на глаза, а затем на четвереньках подобралась к двери. Тонкая шелковая занавесь колыхнулась от свежего ветерка, и принцесса увидела брата, мирно посапывающего и видящего, вероятно, уже десятый сон. 
— Эдвин, ты что, спишь?! — возмущению девочки не было предела. 
— Тихо! Почему задержалась? — подняв голову, прошептал в ответ Эдвин. 
Он откинул одеяло, и Леа увидела, что брат полностью одет и даже в башмаках. 
— Рива не уходила. И платье мое унесла! — пожаловалась принцесса, осторожно продвигаясь вглубь комнаты. 
Ходить в детской Эдвина следовало с опаской, иначе в самый неподходящий момент можно было завопить от боли, наступив босой ногой на оловянного солдатика в остром шлеме или на зубчатый гребень серебряного дракона. Принц часто выставлял их перед сном на ковер "для защиты". 
Эдвин хмыкнул, сочувствуя — вредная все-таки у его сестры няня. Леа тем временем деловито выудила из-под пуховой перины сверток с одеждой. Штаны и рубашка брата уже не раз выручали непослушного ребенка. Правда, ходить приходилось босиком — из башмаков его высочества маленькая нога принцессы выскальзывала. Ну да ничего — еще не холодно. 
Девочка торопливо принялась одеваться, что, впрочем, не мешало ей говорить: 
— А тебя случайно не закрыли? 
— Я сегодня ключ запасной стащил! — довольно похвастался Эдвин. 
— А от конюшен? 
— Не получилось, но в дальнем деннике щеколда на окне откручена. И еще я курицу жареную припрятал. 
— А у меня только яблоко. 
Перешептываясь, дети рассовали оставленную с ужина еду по карманам и открыли дверь. 
Свечи и часть гномьих огней уже потушили, в коридорах и залах, примыкающих к спальням их высочеств, царил полумрак. 
Две маленькие незаметные тени скользнули вдоль стен к лестнице, замирая от каждого шороха. 
Сегодня в замке царило необычное оживление. Ещё бы, ведь бал прервали неожиданным объявлением: война! 
Крылатые гонцы, засветло выпущенные из королевской голубятни, уже несли нерадостную весть во все уголки страны. 
За всю историю существования Энданы ее народу не раз приходилось отстаивать свою независимость, отбиваясь от желающих урвать кусок плодородной земли. И хотя последняя война случилась ещё во времена правления Ноттана Храброго сто двадцать лет тому назад, до сих пор в государстве все дети в возрасте двенадцати лет проходили годовое обучение в ратных школах. Поэтому все энданцы умели, как минимум, стрелять из арбалета. Наиболее способных мальчиков оставляли учиться дальше. Девочек забирали домой. Подданные Аттиса слыли здравомыслящими людьми и справедливо полагали, что военная карьера — это совсем не женское дело. 
Завтра глашатаи с утра протрубят сбор войск, и луга перед городом запестрят походными шатрами. Потянутся вереницы всадников и пеших воинов, прибавится работы у кузнецов и трактирщиков, затуманятся невеселыми мыслями женские глаза. Одно слово — война.