Эйлин Уилкс
Опасное искушение

1

Лица у него почти не осталось. Лили встала чуть поодаль, чтобы не наступить новыми черными туфлями на высоких каблуках в лужу крови, подсохшую только мо краям. Что ж, когда она работала в отделе дорожного движения, случалось видеть кое-что и похуже, напомнила она себе.
Но когда нечто подобное творят умышленно — совсем другое дело.
В теплом воздухе повис туман, в свете полицейских прожекторов были видны крохотные капли воды, оседавшие на лицо Лили. Сильно пахло кровью. Фотограф делал снимки, высвечивая тело вспышкой.
— Хей, Ю! — окрикнул ее офицер с фотоаппаратом. Коротышка со щеками как у бурундука и совсем короткими, как пушок на персике, рыжими волосами.
Лили состроила ему рожу. Вот уж точно, О'Брайену шутки никогда не наскучат, какими бы избитыми они ни были. Если им повезет дожить до ста лет и вдруг однажды они набредут друг на друга в доме престарелых, он первым делом обязательно прокричит ей: «Хей, Ю!»
Конечно же, если в течение последующих семидесяти двух лет она не удосужится сменить девичью фамилию. Что весьма вероятно, учитывая легкомыслие, с коим она относится к социальной жизни.
— Чего тебе, Ирландец?
— Похоже, у тебя сегодня выдалось знойное свидание. 
— Да что ты, мы с котом всегда наряжаемся к ужину. Грязный Гарри шикарно смотрится в смокинге.
О'Брайен фыркнул и передвинулся, меняя ракурс. Лили больше не обращала внимания ни на него, ни на другого офицера-криминалиста, ни на зевак за ограждением, ни на полицейских, их сдерживающих.
Люди собираются поглазеть на место убийства, как мухи на сладкое. Хотя именно в этот раз вряд ли собрались местные жители. Здешние знают: любопытство наказуемо. Зеваки, старательно тянущие шеи, чтобы хоть издалека увидеть запекшуюся кровь, были, вероятно, завсегдатаями ночного клуба, располагавшегося неподалеку на этой же улице. А в клубе «Ад» посетители — граждане вполне определенного сорта.
Потерпевший тоже не походил на местного.
Он лежал на спине посреди замусоренного тротуара. В ногах валялся большой смятый пластиковый стакан из-под какого-то напитка, под ним — обрывок газеты, а возле ноги убитого — разбитая пивная бутылка. То, что перегрызло ему глотку и превратило в месиво лицо, все же пощадило глаз и скулу с правой стороны. И теперь с островка гладкой кожи, цветом похожей на плетеное кресло с веранды матушки Лили, в никуда уставился одинокий глаз. Лили отметила джинсы известной марки из дорогого магазина. Черные кроссовки, опять же не дешевые. Красную шелковую рубашку.
Правый рукав выше предплечья был разодран в клочья. На руке зияли три глубокие раны, полученные при попытке защититься от нападавшего. Рука застыла у головы, пальцы собраны в кулак — в такой позе обычно спят малыши.
Другая кисть лежала футах в двадцати от тела, рядом с одним из столбов игрового комплекса.
Детская площадка. Боже, кто-то искромсал лицо этому парню прямо на ней. Горло сдавила боль, напряжение сковало плечи. С тех пор как Лили повысили в должности и перевели в отдел по расследованию убийств, ей пришлось повидать немало смертей. Желудок больше не выворачивало наизнанку, но, к сожалению, скорби по умершим не суждено пройти никогда.
Погибший был достаточно взрослым для того, чтобы самому качаться на качелях, — вероятнее всего, лет двадцати пяти. Ростом он был около пяти футов и десяти дюймов, весом — килограммов восемьдесят, с плечами и руками тяжелоатлета и мощными бедрами. Он явно был силен, вероятно, кичился своей мощью.
Но сила ему не помогла этим вечером. Как и револьвер двадцать второго калибра, который лежал подле оторванной руки, словно выпал из пальцев, разжавшихся после смерти.
— Осторожно, детектив. Не испачкайте ваше прелестное платье.
Лили не повернулась на голос, потому что узнала говорившего. Его обладатель докладывал ей об обстановке, когда она только что приехала на место преступления. По-прежнему не оборачиваясь, Лили сказала:
— Чаще места преступлений засоряют не гражданские лица, а офицеры полиции. Зачем вы топчетесь здесь своими громадными ножищами, Филипс?
— Помилуйте, да я стою в десяти футах от тела! Теперь Лили взглянула на него. Раньше с офицером Лари Филипсом ей встречаться не доводилось, но типаж ей был известен. Ему за сорок, но он все еще патрулирует улицы, чем крайне недоволен. А она — женщина, ей двадцать восемь, и она уже детектив. Лили явно не нравилась ему.
— Представьте себе, улики могут быть не только в десяти футах от тела. Что вам угодно? — спросила она.
— Пришел доложить: штатские, собравшиеся у ограждения, ничего не видели. Они были в клубе, развлекались, когда увидели мигалки полицейских машин. Пришли узнать, что случилось.
— В клубе «Ад», вы имеете в виду?
— Там и нужно искать убийцу. Правда, криминологи тут ничем не помогут.
— Существуют улики другого рода.
Филипс фыркнул:
— Ну да, убийца мог обронить визитку. Или, может, вы придерживаетесь точки зрения моего напарника. Он считает, что парня загрызла собака.
Лили глянула в сторону бреши в сетчатом ограждении, служившей входом, где напарник Филипса, молодой латиноамериканец, вместе с другими полицейскими сдерживая толпу, записывал фамилии и адреса, и спросила:
— Ваш напарник — новичок?
— Да. — Филипс достал из кармана зубочистку, вытащил ее из целлофановой оболочки и сунул в рот. — Я объяснил ему, что псины обычно не откусывают рук одним махом.
А Филипс не глуп, признала Лили. Просто раздражает. Она кивнула:
— Обычно сильный человек в состоянии совладать с собакой. А признаков борьбы здесь не видно. К тому же этот пистолет... — принадлежавший, вероятно, пострадавшему, хотя — кто знает? — быть может, на месте преступления был и кто-то третий. Она покачала головой. — Должно быть, на него напали неожиданно.
— Они быстры, это точно. Бедняга, видать, даже не успел заметить, что остался без руки.
— Но все же инстинкты его не подвели. Он пытался пригнуть голову, чтобы защитить шею. Тогда и лишился части лица. Потом оно разорвало ему глотку.
— Нy-ну, не нужно говорить «оно». Следует говорить «он», нам надлежит относиться к ним как к людям. В глазах закона все обладают равными правами.
— Закон мне известен. — Лили взглянула на Филипса смотреть пришлось снизу вверх — полицейский был высоким жилистым мужчиной, ростом более шести фунтов. Впрочем, Лили почти всегда приходилось задирать голову вверх, чтобы встретиться с кем-нибудь взглядом. Она практически убедила себя в том, что раздражаться не следует.-- Это ваша территория, офицер. Можете вы идентифицировать жертву?
— Он не местный.
— Понятно. Наверное, забрел сюда зачем-то — наркотики, секс или иные, чуть более законные развлечения в клубе «Ад». Если он периодически наведывался в здешние места, то вы могли видеть его прежде.
Филипс покачал головой. Зубочистка прилипла к его нижней губе.
— Это не убийство на почве наркотиков и явно не разборка сутенера с незаплатившим клиентом. Да и убийством-то случившееся вряд ли назовешь.
Три года назад подобный случай поручили бы секретным службам. Теперь же дело передали в отдел по расследованию убийств.
— Посмотрим, что решит суд.
— Если верить этим умникам-судьям, то мы должны с тварями обращаться так же, как с людьми. Месиво у наших ног — отличный пример, чего стоит эта замечательная идея.
— Я видела кое-что и похуже, и вытворяли это друг с другом люди. В том числе женщины. Но все же место преступления стоит сохранить в неприкосновенности.
— Само собой, детектив. — Филипс усмехнулся, повернулся, остановился и достал изо рта зубочистку.
Когда их взгляды снова встретились, в глазах полицейского Лили не заметила и следа зубоскальства или злобы.
— Вот вам совет того, кто пятнадцать лет вкалывал в рядах секретных служб. Называйте лупи как хотите, но за людей не принимайте! Их сложно ранить, они быстрее нас, сильнее, и им нравится человечина на вкус.
— Похоже, этот не был голоден. Полицейский пожал плечами:
— Что-то ему помешало. И помните, юридически они называются людьми только тогда, когда передвигаются на двух ногах. Наткнетесь же на четырехногого, не утруждайте себя арестом — стреляйте. — Он бросил зубочистку на землю. — И цельтесь в голову.
— Буду иметь в виду. Поднимите зубочистку.
— Что?
— Зубочистка. Она к месту преступления не относится. Поднимите.
Филипс нахмурился, поднял зубочистку и ушел прочь, сквозь зубы ругая начальственных сук.
— Непохоже, что вы с ним подружились, — бодро констатировал О'Брайен.
— О, как я страдаю по этому поводу... — Лили запнулась.
Позади машины «скорой помощи» затормозил автомобиль судмедэкспертов. Лучше управиться поскорее.
— Похоже, что нашу жертву вот-вот объявят мирно почившей. Ты закончил фотографировать?
— А что, тебе нужно взглянуть поближе?
Он спросил это небрежным тоном, вопрос звучал безобидно, но Лили знала, что он имел в виду. О'Брайен работал с ней достаточно долго для того, чтобы понимать: не ближний план ее интересовал. Однако об этом он ни словом не обмолвился. Обладать сверхчувствительностью закон не запрещает, но и не разрешает. Относительно данного вопроса официальная политика департамента была такова: «Не спрашивай и не отвечай».
Нe косность тому виной. В суде сведения из области иррационального в качестве доказательств не рассматривались, и хороший адвокат мог в пух и прах разнести показания полицейских, стоило ему почуять в расследовании применение экстрасенсорных способностей.
Но копы — народ весьма практичный. Их кредо — лови преступника любой ценой, всеми доступными способами. Именно поэтому Лили, вместо того чтобы пикироваться сейчас с Генри Ченом на празднестве в честь помолвки своей сестры, исследовала в настоящий момент место преступления посреди трущоб. И это лишний раз доказывало: во всем имеется светлая сторона.
Лили встретилась взглядом с О'Брайеном и кивнула.
— Действуй, — сказал он, вставая между ней и собравшейся у ограды толпой, старательно щелкая вспышкой фотоаппарата.
О'Брайен не был велик и не мог полностью загородить ее собой, но благодаря ему стало сложнее рассмотреть, чем именно она занимается. На мгновение чувство признательности захлестнуло Лили. Поставив на землю сумочку, она приблизилась к трупу, опустилась на колени и коснулась руки мертвеца.
Рука безвольно обмякла — труп еще не окоченел. Кожа была мягкой. Кисть казалась голубоватой, на лице — багряный оттенок. Синюшность минимальна. По этим признакам преждевременно было делать заключение, но похоже, что смерть наступила незадолго до того, как в 23:04 диспетчер получил анонимный звонок.
Ногти мужчины были чистые и коротко подстриженные. Квадратной формы. Пальцы коротковаты для широкой и плоской ладони. На суставах частично зажившие ссадины — значит, несколько дней назад он с кем-то подрался. Бледные ногтевые пластинки. Никаких колец.
И ноль реакции от ее собственного тела.
Кровь, стекавшая по руке, засохла черновато-бурой лентой, которая чуть потрескалась, когда Лили слегка повернула руку погибшего к свету. К крови прилип клочок шерсти, похожей на собачью. Лили прикоснулась к нему.
Ощущение было сродни тому, как, прикасаясь, чувствуешь хранимое камнем тепло солнца после заката. Или как, уже отложив дрель, все еще чувствуешь в руках вибрацию.
Хотя то, что она ощутила, не было ни теплом, ни вибрацией. Лили никогда не удавалось подобрать слово, которое бы точно отобразило ощущение от прикосновения к магии, но чувствовала она ее безошибочно. Как-то раз Лили пыталась объяснить это сестре — не старшей безупречной сестрице, а младшей сестренке, Бет. Если день за днем прикасаешься к чему-то мягкому, то, когда потрогаешь грубое, непременно почувствуешь. Даже если шероховатость будет едва заметной, как сегодня.
Нет, подумала Лили, осторожно опуская руку мертвеца. Вряд ли в лаборатории удастся хоть что-то узнать об убийце. Не больше того, что смогла выяснить она сама, коснувшись клочка шерсти, который тот невольно оставил на теле жертвы. Лили поднялась.
— Итак, был ли прав истребитель животных? — спросил О'Брайен. — Или я попусту трачу время, собирая улики?
Лили внимательно посмотрела на него:
— Поступай в соответствии с предписаниями. 
Он закатил глаза:
— Ну конечно, ты еще будешь меня учить, как выполнять работу.
— Извини. — Лили выдохнула, вместе с воздухом из легких изгоняя из себя эмоции. — Да, Филипс прав. Пострадавший был человеком, а убийца — оборотнем.
Ты хочешь сказать — лупус.— О'Брайен шевельнул бровями. — Относительно этого нам раздали памятки. Во множественном числе — лупи, в единственном — лупус.
— Называй убийцу как хочешь, — пожав плечами, нетерпеливо бросила Лили, глядя на собравшихся у ограждения зевак. — Надо бы нанести визит в адский клубешник.

Через пятнадцать минут помощник коронера объявил, что потерпевший умер, личность установлена, и Лили узнала кто он таков: Карлос Фуэнтес, двадцати пяти лет от роду, На водительских правах значился адрес: улица Вест Томасон, дом 4419, квартира ЗЗС. Филипс поместил водительское удостоверение в полиэтиленовый пакет. Лили отправилась побеседовать с любезными горожанами.
Их было шестеро. Четыре женщины и двое мужчин. Ите и другие явно обожали пирсинг и кожу.
Та, что смотрела на водительские права, которые Лили показывала, не вынимая их из полиэтиленового пакета, была одета в кожаные штаны цвета лайма и кожаные перекрещивающиеся на груди полосы шириной в дюйм. Волосы были блондинистые там, где не были фиолетовыми. Она носила семь сережек в левом ухе, три — в правом и одну, рубиновую, в ноздре, а в пупке — крошечное колечко.
Звали ее Стейси Фаркухар. Голосок у нее был слабый и тоненький, как у маленькой девочки.
— Думаю, я его видела раньше, но вы знаете, на фотографиях на документах мы все обычно не похожи на самих себя.
Из-за ее плеча выглядывал худой, как скелет, мужчина в черном кожаном боди. У него были почти черные, блестящие, ухоженные волосы ниже плеч. В левом ухе красовалась одна-единственная серьга, видимо бриллиантовая, но может быть, и удачная подделка.
— Похож на Карлоса Фуэнтеса, — признал он.
— Карлос? — вскрикнула другая женщина, полная и светлокожая, с крашеными черными волосами, заплетенными во множество косичек. Она подошла поближе и всмотрелась в права, которые Лили держала в руках. — О боже! Это он. Бедный Карлос.
— Вы знаете Карлоса Фуэнтеса, мэм? — спросила Лили.
— Мы все его знаем... Он порой тусуется в клубе. — Она обменялась с другими женщинами неловкими взглядами.
— Ой, да бросьте вы, — скривился тощий. — Не делайте из этого тайну. Все равно все откроется.
— Знаешь, кто ты после этого, Тео? — заявила толстуха. — Чертов ревнивец! Ты просто ревнуешь.
— Я ревную? Да ты...
— Не могу поверить, что ты скрысятничал! — вскричала Стейси. — Ты же знаешь, чем ему грозит полиция!
Толстуха кивнула:
— Они не могут оставить лупи в покое. Столетия...
— ...Лишь бы досадить Рейчел...
— Вы же знаете, что полицейский террор — не просто миф. Только в прошлом году в Нью-Хэмпшире...
— ...в прошлый вторник терлась об него всем телом. Да ясно, шито белыми нитками...
— Обычно в них сразу же стреляли, так что если вы думаете, что лупусу дадут возможность изложить свою точку зрения...
— Но ведь он не пожелал ничего из того, что ты предлагала, верно?
— Да ты просто хочешь, чтобы он был с тобой!
— Он — это кто? — тихо осведомилась Лили.
Компания умолкла и виновато переглянулась. Один из них — Франклин Бут, бритоголовый мужчина среднего телосложения в кожаной жилетке в тон собственной темной коже, надетой поверх черной рубахи и джинсов с ребристыми клепками по швам, — отбросил в сторону окурок и проговорил:
— Бедняжка Рейчел.
— Рейчел? — Лили посмотрела на него.
— Жена Карлоса, — вздохнул он. — Сейчас она в клубе вместе с...
— Франклин! — вскрикнула толстуха.
— Дорогуша, нет смысла скрывать, — мягко проворковал он. — Тео прав. Все равно они узнают. А так у него будет алиби. Я хочу сказать, что мы все его там видели, верно?
Послышался негромкий ропот облегчения, в котором выделялось громкое утверждение насчет того, что «он» находился там уже несколько часов. Лили снова обратилась к Буту:
— Сейчас Рейчел Фуэнтес находится в клубе?
— Когда мы выходили, она была там.
— С кем?
Тощий расхохотался:
— Ну кто еще может так волновать женщин?!. Готов признать, некоторые из нас настоящие джентльмены,— добавил он с легким поклоном в направлении толстушки, словно соглашаясь с ней. — И это делает нам честь.
— Можно его имя?
— Рул Тернер, само собой. Время от времени князь удостаивает своим присутствием клуб,— усмехнулся он. — И последнее время он любезно одаривает своим вниманием Рейчел.

Лили должна была позвонить капитану Рэндаллу как только закончит сбор информации. Что она и сделала по пути в клуб «Ад».
Несмотря на доносящийся с места проведения расследования шум, из-за стука собственных каблучков по тротуару она чувствовала себя одинокой. Это ощущение усугублял странный, столь нехарактерный для Сан-Диего туман, который холодным потом завис в воздухе. Хорошо еще, что она не носит очки. Вот бы и каблуков не было. Не слишком-то удобно, должно быть, бегать в таких туфлях.
Лили набрала номер капитана Рэндалла.
Ей не удалось припомнить последнего подтвержденного случая убийства человека лупусом. В Сан-Диего не было зарегистрировано ни одного случая с тех пор, как постановлением Верховного суда лупи взяли под защиту закона. Не сложно представить заголовки, которыми завтра будут пестреть газеты. Это дело еще долго будет муссироваться.
Годы, проведенные Лили в отделе по расследованию убийств, стерли неопытность юности, но ее полицейский жетон сиял по-прежнему ярко. Она полагала, что сможет отнестись к делу философски и передать его кому-нибудь из старших детективов... после того, как проведет предварительный допрос в клубе «Ад».
Рэндалл ждал ее звонка. Резюмировать то, что к настоящему моменту удалось выяснить в ходе расследования, было несложно:
— После разговора со свидетелями я пошла по следу преступника. Видимый след терялся на западном конце площадки, но я смогла обнаружить его за ее пределами. — Для этого Лили пришлось снять туфли и чулки, и босыми ногами она нашла магический след, оставленный преступником. Ноги она испачкала, но зато небезрезультатно. — След теряется в переулке между Хамстед-авеню и Северной Ли. Думаю, там он обернулся человеком, между двумя мусорными контейнерами. — Магия, впечатавшаяся в грязный асфальт, была сильной — незнакомой, но характерной. — В обличье человека он таких следов не оставит.
— Хм переулок охраняется?
— Да, сэр. Им непременно займутся, закончив с местом преступления. За главного я оставила О'Брайена.
— Что ты имеешь в виду? В каком смысле «оставила за главного»? Где ты?
— У дверей клуба «Ад», — чуть преуменьшила разделявшее ее от клуба расстояние Лили, поскольку на самом деле до него оставалось еще полквартала. — Там должна быть жена убитого. Нужно ее известить. Еще стоит поговорить с Рулом Тернером.
Только потому, что ей уже доводилось слышать этот звук, она распознала в раздавшемся в телефонной трубке скрипе хихиканье капитана:
— Ты хочешь опередить меня, а, Ю? Расслабься. Я бы не стал выдергивать тебя с вечеринки у сестры, если бы хотел чтобы делом руководил кто-то другой.
— Значит, оно мое?
— Его ведешь ты. Если, конечно, не думаешь, что оно тебе не по зубам.
— Нет, сэр. Я так не считаю. Но есть более опытные детективы, чем я.
— В данном случае пригодятся твои... мм... особые навыки. Меньше всего мне нужно, чтобы какой-нибудь пристрастный болван пыжился, пытаясь строить из себя крутого, общаясь с князем Ноколаев. Он силен в шутках с прессой, а журналисты не оставят нас в покое.Поступай, как считаешь нужным. Но если тебе сразу же не удастся заполучить от него признание в совершении преступления, тебе потребуется помощь.
Все еще не отойдя от удивления, Лили машинально согласилась:
— Пожалуй, это могли бы быть Мекли или Брэди. Лучше Мек. То есть сержант Мекли. — Оба названных были отличными полицейскими, но Брэди не особо ладил с людьми — особенно если те молоды и не мужчины. — Попросите его забрать улики и бумаги у О'Брайена. Если лупи в клубе соблаговолят пойти нам навстречу, то их обувь хорошо бы отправить в лабораторию. А Мек может осмотреть их одежду.
— Убийца не был одет, когда перегрыз горло Фуэнтесу.
— Так точно, сэр. Нам не удастся привязаться к месту преступления, но, возможно, получится установить связь с переулком, где он обратился. Убийца был весь в крови жертвы. Даже если обращение уничтожило все следы с тела, оно никуда не дело капли, упавшие на землю. Может, убийца наступил в кровь после того, как оделся, или же к его обуви прилипло что-то, что укажет нам на то, что он был в том переулке. Или несколько его собственных волосков, я имею в виду волчью шерсть, пристало к его одежде.
— Неплохо придумано. Стоит попробовать. Я вытащу Мека из постели и отправлю к тебе. А пока — поосторожнее с Тернером. Позвони, если решишь произвести арест. В противном случае жду тебя в своем кабинете в девять утра.
Послышался щелчок, за ним последовали гудки.
Нахмурившись, Лили сунула телефон в сумочку. Ложной скромностью она не страдала. И была отменным полицейским и хорошим детективом — но ведь не единственным же достойным в отделе убийств. Сверхчувствительным — это точно, но эту ее способность капитан мог пустить в дело, не поручая ей руководство расследованием. Она еще никогда не возглавляла дело по раскрытию такого громкого преступления.
Должно быть, Рэндалл считал, что с этой сложной задачей она справится. Нужно доказать, что он прав.

2

Туман сгустился. Хватило бы малейшего дуновения ветра, чтобы согнать крохотные капельки вместе и пролиться туману моросящим дождем, но воздух оставался недвижим. Вокруг уличных фонарей, светофоров и неоновых вывесок зависло расплывчатое сияние.
Как раз на одну из таких вывесок Лили сейчас и смотрела. По обе ее стороны плясали красные неоновые дьяволы, втыкающие маленькие вилы в пылающие буквы, из которых складывалось название «Ад».
— Как вульгарно, — пробормотала Лили.
Вывеска наводила на мысль о всевозможных порочных увеселениях, которые по сравнению с истинной мерзостью, творившейся по соседству, казались весьма невинными. Как давно здесь находится этот клуб?
— Интересно, случайно ли он здесь?
— Простите?
Она взглянула на подавшего голос молодого человека — офицера Артура Гонзалеса, напарника Филипса. Он был выше Лили дюймов на десять, спортивного телосложения и вдобавок обладал пухлыми щечками из разряда тех, за которые так любят щипать пожилые дамы. Она отправила его следить за входом в клуб и дожидаться ее.
— Должно быть, у клуба дела идут весьма неплохо, коль скоро они могут себе позволить парковку с охранником. Офицер, вам доводилось бывать внутри?
— Нет, мэм.
— Полагаю, вы южанин, — улыбнулась Лили.
— Никак нет, мэм. Я из Западного Техаса.
— По мне, это как раз юг. Полицейский серьезно кивнул:
— Забавно, но все, кто не из Техаса, считают именно так. Вроде как с жителями Лос-Анджелеса. Они никогда не скажут, что живут на Западном побережье или в Калифорнии — непременно в Лос-Анджелесе.
— Наверное, этим все сказано. Что вам известно о клубе «Ад»?
Полицейский скривился:
— Это притон оборотней. И их поклонниц.
— Не забывайте о любителях приключений. Они тоже сюда наведываются. — Лили изучающе смотрела на него. Сексуальные нравы лупи таковы, что ночной клуб считался изрядно растленным. Само собой, это прибавляло ему популярности. — Техас входил в число тех штатов, где стреляли без предупреждения, так?
— Точно, мэм, так было. Пока суд не изменил положение вещей.
— Что ж, в Калифорнии стрельба была запрещена всегда. И здесь никогда не возбранялось быть лупусом при наличии регистрации.
Вот кто тусовался в клубе «Ад» — зарегистрированные лупи. Те, которым делали инъекцию, предотвращающую возможность превращения. Те, которые, по мнению людей, были неопасны.
— Их убивали ваши секретные службы.
— Только в том случае, если они яростно противились регистрации или же если суд выносил постановление о наличии явной угрозы.
Во всяком случае, такова была теория. Федеральный закон призвал всех лупи пройти регистрацию — в случае необходимости принудительную — и сделать прививку. Но «принудительно» — понятие весьма растяжимое, когда имеешь дело с существами, которые даже не сбавляют скорости, наматывая круги перед тем, как вцепиться вся в горло.
Известно, что лупи испытывают отвращение к процессу регистрации.
Сейчас я намереваюсь побеседовать с собравшимся в  клубе народом, — сказала Лили. — В том числе с лупи. Теперь они так же, как и мы, являются гражданами нашей страны, с теми же самыми правами. Как вам моя идея? Может, мне стоит позвать на помощь кого-нибудь другого?
Гонзалес задумался. Лили не знала, стоит ли ей сердиться на длительность его размышлений, или же поражаться честности полицейского. Наконец Гонзалес кивнул:
— Я считаю, нам следует быть на страже закона, а не размышлять, что правильно, а что нет.
— Думаю, вы правы. — Лили опустила взгляд. Вход в клуб «Ад» располагался ниже уровня земли.
Широкие, пологие ступени вели вниз, под здание, в туннель, облицованный камнем. От этого создавалось эдакое симпатичное впечатление нисхождения в преисподнюю, подумала Лили, а Гонзалес в голубоватом холодном свете выглядел ходячим мертвецом.
А вот и простая черная железная дверь, из-за которой доносилась музыка. Она легко подалась.
Их тотчас обдало запахами, звуками и светом всех цветов радуги. Разноцветные огни метались по стилизованному под пещеру помещению, заставленному столиками, где толпились люди, и громыхала музыка. Высокий потолок терялся во тьме, раздавался гул голосов, пахло дымом.
Но не табачным и не дымком от травки. Не похожим на запах горящих дров или на что-то еще, что Лили могла бы описать словами. Скорее даже не дым, а запах... Может, серы?
Музыкальная композиция подходила к концу. Лили усмехнулась, запоздало узнав мелодию: «Отель „Калифорния"». Здешнее руководство явно верно себе.
— Добро пожаловать в «Ад», — пророкотал слева глубокий бас. — За вход взимается плата.
Лили обернулась на голос. За столом с кассой старого образца на высоком стуле сидел маленький человечек с огромной головой и дюжими плечами. Его костюм словно сошел с экрана старого черно-белого кино, но не одежда поразила Лили. Человечек был настолько уродлив, что его безобразие даже завораживало, как пленяет взгляд редкая красота.
Нос у него был длинный и тонкий. Надо ртом он расширялся, как у мультипликационной ведьмы, будто плавился, и собирался в каплю внизу. Волос у него не было вовсе, губы и подбородок словно стерлись, а серо-коричневая кожа оттенком напоминала нечто грибное. Ножонки у него были размером с ладонь Лили и болтались высоко над полом.
Лили моргнула:
— Э-э-э... здесь нужно платить за вход?
— Двадцатка с человека.
— На сей раз придется впустить нас бесплатно. Я детектив Ю. — Она достала из бокового кармана сумочки жетон и показала коротышке. — А вы?..
— Зовите меня Максом. — Он подозрительно покосился на жетон. — Чего надо?
— Поговорить кое с кем из ваших завсегдатаев. Я так понимаю, что Рейчел, Фуэнтес и Рул Тернер сейчас находятся здесь.
— А что, мне должно быть до этого дело?
— В наших интересах оказывать нам содействие. Они здесь?
Коротышка пожал плечами:
— Возможно.
— Как долго мистер Тернер находится в клубе?
— Почему вы спрашиваете?
— Потому что я из полиции, задавать вопросы — моя работа. Вы провели у дверей весь вечер?
— С девяти часов.
— Знаете, сколько времени Тернер находится здесь?
— Может быть.
Больше он ничего не добавил, просто уставился на нее, и все. Взгляд его немигающих, как у рептилии, глаз приводил в замешательство. Лили сжала губы.
— Видимо, стоит поговорить с владельцем заведения или с менеджером.
— Никакого менеджера нет, а хозяин здесь я.— ои вздохнул.— Ну хорошо, хорошо. Его высочество пожаловал в двадцать один пятнадцать или двадцать один тридцать, что-то вроде этого. Фуэнтес уже была здесь.
21:30. Вполне укладывается в предположительное время убийства, хотя Лили едва ли была экспертом по этой части.
— Где тут у вас входы-выходы?
— Этот и пожарный сзади. — Он тяжело вздохнул. — Ненавижу копов.
— А что, мне должно быть до этого дело?
— Может, ты не так глупа, как кажешься, — мрачно проговорил карлик, словно не до конца теряя надежду на такую возможность. — И грудь у тебя что надо. Ничего себе, н-да... Хочешь перепихнуться?
У Лили челюсть отвисла. Руки дернулись, она была готова придушить маленького негодяя.
— Что, хочешь провести пару недель в маленькой-премаленькой тюремной камере, да?
— Да ладно тебе, я же только спросил.
— Веди меня к Рейчел Фуэнтес... — Попкорн?.. Неужели ей почудился запах попкорна? Конечно же нет.
— Она с Тернером.
— Значит, веди меня к Тернеру.
— Ты что, газет не читаешь? Всем известно, каков он с виду.
— Фотографии я видела. — Князь клана Ноколай был знаменитостью и постоянно мелькал в светских хрониках газет и журналов: красовался на снимках с актрисами, моделями, а также эксцентричными политиками и воротилами бизнеса. Он обрабатывал шишек Сакраменто и Вашингтона, выступая за интересы своего народа, и был вхож в голливудскую тусовку. — И все же хочу, чтобы мне его показали. И Рейчел Фуэнтес тоже.
— Хорошо, хорошо. Эй, ты! — заорал он, спрыгивая с табурета и обращаясь к молодому официанту с голым торсом, разносившему напитки. — Недоумок! Поди сюда и присмотри за дверью.
Коротышка волком зыркнул на Лили и со словами: «Ты идешь или нет?» — двинулся вперед.
За ним следом в переполненный зал шагнула Лили, замыкал шествие Гонзалес.
У Лили скрутило живот. Через несколько минут предстоит сообщить Рейчел Фуэнтес о том, что ее муж убит. Хоть эта женщина вступает в экстравагантные внебрачные связи, это не значит, что известие о смерти мужа она воспримет спокойно. По опыту Лили знала, что любовь может выражаться по-разному и порой некоторые ее виды кажутся не совсем очевидными или здоровыми.
По крайней мере, не стоит подозревать новоиспеченную вдову в убийстве. Возможно, она соучастник, но Карлоса Фуэнтеса убил явно кто-то другой. Ибо женщин-оборотней не существует.
Низкорослый и угрюмый провожатый остановился поговорить с парочкой клиентов, которые пожелали узнать, когда же начнется развлекательная программа. Когда они опять тронулись в путь, Лили вновь спросила коротышку, как его зовут. Для отчета понадобится.
— Ты, вообще, слушаешь или нет? Я же сказал: Макс.
— Фамилия?
— Смит.
Смит? Этот пышущий недоброжелательством сморщенный сгусток злобы зовется Смитом?
Гонзалес подошел поближе и шепнул:
— Он похож на гнома.
— Чересчур велик. Слишком гнусен. Да разве гномы околачиваются среди людей?
— Ну, может, это чокнутый гном. На стероидах.
Губы Лили дрогнули.
— Похоже на то, он, правда, психованный. Но ведь гномы не могут владеть собственностью, хотя грядут изменения, если примут законопроект о видовом гражданстве.
В клубе толпилось много народу. Они пробирались через лабиринт маленьких черных столиков с галдящими посетителями. Вместо бушующих огней теперь над нишами сиял не слишком адский ярко-розовый свет. Лили посмотрела вверх и поняла, что зал освещают прожекторы, установленные на креплениях, перечеркивающие сумрак над головой.
На столиках мерцали красные свечи. В центре помещения располагалась круглая сцена, пока что пустая, по каменным стенам карабкались неоновые огни и две винтовые лестницы, теряющиеся во мраке.
На глаза попалось немало чудных причесок и кричащих костюмов, но многие посетители были одеты как обычные завсегдатаи нормальных клубов. Когда Лили со своими провожатыми добралась до танцпола, который постепенно пустел, ибо музыка стихла, здешняя публика уже вовсю пялилась на форму Гонзалеса.
Сквозь редеющую толпу Лили разглядела, куда их ведет Макс Смит. В правом дальнем углу обособленно стояли три столика побольше. Там сидели пятеро мужчин... и много женщин.
Все мужчины были темноволосые. Один из них был с голым торсом. Может, официант? Униформа официантов-мужчин в этом заведении состояла исключительно из брюк. Что касается женщин за столом, Лили насчитала среди них трех рыжих, двух афроамериканок, трех блондинок и четырех брюнеток.
Когда Лили дошла до края танцпола, из-за стола встали две женщины. Та, что пониже, была похожа на латиноамериканку. Розовые огни мерцали не очень ярко. У нее были волосы ниже пояса и огромная грудь, норовящая выскочить из лифа тесноватого красного платья. Женщина склонилась к сидящему в центре мужчине. С другого боку к нему льнула рыжая девица.
Мужчина повернулся. Лили успела увидеть его лицо до того, как женские волосы занавесили сцену, — вероятно, последовал страстный поцелуй.
Рул Тернер. Его запросто узнаешь даже в полумраке.
Лили уже догадалась, что власть над столом сосредоточена именно у сидящего в центре мужчины. Все чуть подались в его сторону. Стулья стояли так, чтобы его было видно всем. Он был само воплощение изящного кутилы. Он уютно развалился на стуле, удобно расположив гибкое тело и расстегнув черную рубашку почти до пояса. И целовал одну девицу, в то время как обнимал другую.
Лили скривилась.
— Мистер Смит, — позвала она.
— Коротышка не остановился и вообще никак не отреагировал, поэтому, чтобы его остановить, Лили пришлось быстро шагнуть вперед и положить руку ему на плечо.
И тотчас в изумлении отдернуть ее. Она ощутила такую сильную вибрацию, что даже плотный пиджак не стал ей помехой. Похоже на то, что кое-какие гномы в самом деле маленькие недобрые извращенцы, притом отнюдь, не застенчивые...
— В чем дело? — огрызнулся он, оборачиваясь.
— Та женщина — Рейчел Фуэнтес? — Лили удержалась от желания ткнуть пальцем в направлении девицы которая, оторвавшись от Тернера, шла прочь вместе с подругой.
— Ага.
Лили обратилась к Гонзалесу:
— Не спускайте с нее глаз. Вероятно, она направляется в дамскую комнату, но рисковать нельзя. Если она попытается уйти — остановите ее. Не объясняйте причины и не отвечайте на вопросы. Ведите ко мне.
Полицейский кивнул и удалился.
— Мужчины за теми столами — они все лупи?
— Симпатичные, а? Кое-кто даже в шоу участвует. Отличная программа. Останься, и увидишь. — Он подмигнул.
— Мне понадобится место, где я смогла бы побеседовать с ними.
— Я не позволю тебе докучать клиентам.
Лили рассматривала неприятного маленького человечка. Интересно, гномы мужского пола считают себя мужчинами? Потом спросила:
— Мы будем спорить по каждому пункту?
— Скорее всего. — Он отвернулся и пошел дальше. Лили последовала за ним и впервые увидела Рула Тернера вблизи.
Черты смешанного европейского наследия, решила она, скользя взглядом по четко очерченным скулам красивой формы и крупному носу с горбинкой. Отличные зубы, отметила она, когда Тернер улыбнулся словам сидящего напротив мужчины — у того волосы частично скрывали вытатуированные серебристые числа — номер регистрации. Не говоря о свирепо-опасных бровях. Лили непременно подмечала у людей брови так же, как некоторые обращают внимание на плечи или губы. А они у Тернера были весьма характерные: темные наклонные штрихи бровей дублировали угол расположения скул.
Когда он заметил их с Максом, брови вопросительно приподнялись. Взгляд его темных глаз встретился с ее взглядом, и разум Лили словно отключился.
Что?.. — секундой позже спросила про себя она. — Что это было?
— ...обратно в пасть, — говорил Макс, когда Лили пришла в себя. — Привел тебе женщину, которая заявляет, что вовсе не женщина, а детектив. — И добавил что-то на языке, который Лили не распознала.
Один из мужчин расхохотался.
Может, все дело в скачках сахара в крови? Но голова не кружилась, и в обморок она не падала. Просто вырубилась на мгновение.
— Не обращай внимания на Макса, — посоветовал мужчина, с голым торсом. — Ему больше не надо практиковаться в мерзостях — он усвоил данный урок назубок.
Теперь Лили рассмотрела говорившего получше: худощавый мужчина с взъерошенными волосами цвета корицы и потрясающе красивым лицом. Лили прежде не доводилось встречать столь прекрасного человека, будь то мужчина или женщина. Не говоря о божественном теле, которое в значительной степени было выставлено на всеобщее обозрение, хотя частично пряталось под столом.
Лили моргнула:
— Вы голый.
— Не совсем, милая. Я в набедренной повязке. Зачем компрометировать заведение Макса?
Личность Тернера что-нибудь да значила, коль скоро она заметила практически обнаженного Адониса все же вторым, а не первым.
— И ваше имя?
— Каллен. Присаживайся, красавица. — Он похлопал себя по ляжкам, словно приглашал плюхнуться к нему на колени — У Рула достаточно женщин, с него хватит.
— А у тебя маловато? — мягко возразил Тернер. Голос у него был роскошный, изобилующий оттенками, словно тающий шоколад. Лили обратила внимание на то, что татуировки с номером регистрации у него не было. — Думаю, это вопрос спорный. Вероятно, вы пришли с официальным визитом?
— Мистер Тернер, мне нужно задать несколько вопросов. Я — детектив Ю, — представилась Лили, снова доставая жетон.
На который Тернер почти не взглянул.
— Рад помочь, — негромко сказал он с таким придыханием, словно предлагаемая им помощь была сугубо личного характера. — Зовите меня просто Рул.
Только не в этой жизни.
— Вы знаете Карлоса Фуэнтеса?
Одна из женщин хихикнула, но тут же зашлась кашлем Другие ухмыльнулись.
— Мы знакомы, — невозмутимо ответил Тернер. — Я встречаюсь с его женой, Рейчел.
Товарищ весьма прямолинейный, верно?
— Они разошлись?
— Нет, они вполне счастливы вместе.
— Если трактовать глагол «встречаться» менее двусмысленно, то встречались ли вы сегодня с Карлосом?
— Нет. — Брови Тернера поползли вверх. Он взглянул на остальных. — Кто-нибудь видел его?
Судя по отрицательным возгласам и покачиванию голов, стало ясно, что никто с Фуэнтесом сегодня не встречался. Макс заявил, что в клубе его не было.
Тернер посмотрел на Лили и спросил:
— Что происходит?
— Как долго вы находитесь в клубе?
Тернер побарабанил пальцами по столу.
— Хорошо, я отвечу. А потом надеюсь получить ответы и на свои вопросы. Я приехал после девяти.
— И с тех пор не выходили из клуба?
— Нет. Полагаю, в случае необходимости найдутся свидетели, готовые подтвердить это.
Разом заговорили три женщины.
— Подождите секундочку, — попросила Лили, пристраивая сумочку так, чтобы достать блокнот. — Мне нужно записать ваши имена. Пожалуйста, вы первая, — обратилась она к сидящей ближе всего высокой темнокожей женщине.
Та встревожилась:
— Что, в самом деле имя необходимо? Не хотелось бы попасть в газеты.
— Я не отвечаю за то, что печатают газеты. И — да, имя необходимо.
Рыжая девица, прильнувшая к Тернеру, хмыкнула:
— Ну давай же, Бет, ты же утверждаешь, что тебя не волнует мнение мужа.
— Бывшего мужа, если на то пошло, — огрызнулась чернокожая, — пусть он хоть червей ест. Меня беспокоит не он, а партнеры. Их точно либералами не назовешь.
— Юридические фирмы всегда консервативны. Такова их сущность. — Рыжая выпрямилась. Личико у нее было маленькое и смазливое, формой напоминающее кошачье — широкое сверху, оно сужалось к подбородку.
Очень короткая стрижка, золотые серьги в ушах. Маленький белый элегантный топ оставлял неприкрытой изрядное количество сливочной кожи — значит, она рыжая от природы. — Я с удовольствием свидетельствую о том, что Рул находится здесь примерно с двадцати минут десятого, детектив Ю.
Легкое ударение на фамилии привлекло внимание Лили, и она спросила у рыжей:
— А вас как зовут?
— Джинджер. — На губах девицы играла полуулыбка. — Джинджер Харрис.
— Лили оцепенела.
— Что, не узнала меня? Да, немало воды утекло… Ты выросла и превратилась в копа. Ну а я... — Она рассмеялась высоким звонким смехом. — А я стала шлюхой.
Тернер что-то сказал. Лили даже не обратила внимания.
Как же она не узнала глаз Джинджер? Их цвет, размер, форму... Они были широко расставлены и так глубоко посажены, что нижнего века почти не было видно. И радужную оболочку цвета темного янтаря... Такой цнет получается, если смотреть на солнце сквозь пивную бутылку.
Как давно это было. С тех пор как Лили минуло Семь лет, она не видела Джинджер, разве только иногда в страшных снах. Глаза у Джинджер были такие же, как у ее сестры.
— Ты носишь контактные линзы, — глупо сказала Лили.
— На самом деле — лазерная хирургия. А ты не сильно изменилась, разве что подросла на несколько дюймов. Все та же милая маленькая серьезная зануда.
Лили хотела спросить Джинджер о том, делится ли ее мир на зануд и шлюх. Хотела узнать о ее родителях и брате. Но мертвец Карлос сейчас ехал в морг, и в данный момент придется быть детективом Ю, а не Лили.
— Ваш адрес проживания?
— Если хочешь встретиться и выпить вместе кофе, душечка, лучше запиши мой мобильник. Дома меня практически не застать.
— Адрес мне нужен для отчета.
Презрительная гримаса мелькнула на личике Джинджер:
— Вся в работе, да? Ну хорошо. Я живу на улице Торнтон, дом двадцать две тысячи сто двадцать девять, квартира сто тридцать три.
— Что ж, — заключил Тернер, — мы продемонстрировали готовность содействовать полиции. Я бы хотел знать, расследованию какого преступления мы помогаем.
Лили встретилась с ним взглядом. На сей раз ровным счетом ничего не произошло.
Дура. Неужели в самом деле испугалась, будто что-то может случиться? Всему виной сахар в крови. Она выдержала его взгляд еще мгновение, просто чтобы доказать, что может... и почувствовала, как глубоко в животе что-то сжалось, и желание затопило ее. Никаких сомнений, это оно. Ужас какой-то.
— Убийства, — ответила она, надеясь, что выражение лица ее столь же бесстрастно, как и его. — Расследованию убийства.
Отреагировали все. Только не Тернер. Он не шелохнулся. Пожалуй, он даже распространял вокруг себя спокойствие подобно силовому полю, и все постепенно успокоились и замолчали. Тогда он произнес два слова:
— Кто умер?
— Карлос Фуэнтес.
— Господи! — воскликнул один из мужчин.
— Ох, нет, бедная Рейчел, — вздохнула одна из женщин.
А обнаженный Адонис, Каллен, с явным облегчением моргнул.
Тернер взглянул в даль, за Лили.
— Пожалуйста, будьте помягче с Рейчел, — попросил он, встал и обошел вокруг стола.
Лили обернулась. Возвращалась Рейчел Фуэнтес.
Издалека Лили заметила только то, что у нее впечатляющий бюст и великолепные волосы. А вблизи...Пораженная, она моргнула.
Если верить светской хронике, Тернер встречался с красивейшими женщинами страны. В их число Рейчел Фуэнтес явно не входила.
Она была молода, чуть за двадцать. Без сомнения, волосы у нее превосходны и грудь красивая, но все остальное оказалось так себе. На узком лице выделял -крупный нос с высокой переносицей, отчего глаза казались посаженными слишком близко. И все же лучше всего были именно глаза: большие, темные и блестящие.
Она светилась счастьем.
— Что, ты соскучился? — спросила она подошедшего Тернера и обвила руками его шею.
— Тебя хочет видеть офицер полиции, — мягко сказал он подруге. — У нее дурные вести, querida.
Радостное выражение исчезло, кровь отхлынула от лица Рейчел. Лили шагнула к ней. Подобные новости объявлять нелегко, как ни скажи — всяко плохо.
— Мне очень жаль, миссис Фуэнтес. Сегодня вечером ваш муж был убит.
— Убит? — Женщина покачала головой. — Нет, вы ошиблись. Он в церкви. Сегодня у них спевка. Он жедет. Вы разве не знали? У него чудный голос. Он... — Ее лицо сморщилось. — Н-не может быть.
Как можно осторожнее Лили рассказала вдове о случившемся: месте и причине смерти, опознании по водительскому удостоверению и тому, что осталось от лица жертвы.
Сообщила, что ее мужа зарезал волк.
Рейчел Фуэнтес содрогнулась. И зарыдала. Лили на мгновение встретилась взглядом с Тернером. Казалось, Рейчел не замечала иронии того, что любовник утешает ее в горе от потери мужа. Чего нельзя было сказать о Руле Тернере.