Александра Айви
Когда приходит тьма

Пролог

Англия, 1665 год

Пронзительный крик разорвал тишину ночи. Он заполнил просторные покои и гулко разнесся по сводчатым коридорам. Слуги, находившиеся на нижнем этаже замка, зажали уши, чтобы не слышать этот дикий визг. Даже закаленные в боях воины, отдыхавшие в казармах, осенили себя крестным знамением.
Герцог Гренвилл, расхаживавший по библиотеке в южной башне, помрачнел, услышав крики. В отличие от слуг и воинов он не стал креститься, поскольку знал, что это не спасет от сил зла.
Зло уже свершилось. Оно вторглось в дом и коснулось герцога своим зловонным дыханием.
Существовал только один способ спасения — нужно было безжалостно вырвать корни зла, отравлявшие все вокруг.
Спрятав свое изуродованное лицо под капюшоном плаща, герцог расправил широкие плечи. «Терпение, — сказал он себе, — только терпение». Скоро настанет фаза луны, необходимая для завершения обряда. Ребенок, которого он отдал ведьмам в качестве жертвы, станет их драгоценной Чашей, и тогда страдания герцога наконец-то прекратятся.
Он подошел к стрельчатому окну, из которого открывался вид на живописные окрестности. Вдалеке мерцали огни. Герцога бросило в дрожь. Там находился Лондон, рассадник зла, грязная клоака человеческих пороков.
Из убогих борделей Лондона исходило тлетворное зло, каравшее людей за грехи, и вот оно добралось и до герцога.
Гренвилл сжал кулаки. Он был обычным благочестивым человеком, которому сопутствовала удача — награда за добродетели, но мерзкая болезнь поразила и его.
Именно поэтому он разрешил язычникам явиться в свое поместье. Они привели с собой существо, которое сейчас находилось в темнице его замка. Язычники обещали излечить герцога, избавить Гренвилла от чумы, медленно отнимавшей у него жизнь. Единственной платой за спасение была его дочь.

Глава 1

Чикаго, 2006 год

«О Боже, Эбби, не паникуй… Главное, не паникуй…»
Тяжело дыша, Эбби Барлоу прижала руки к груди.
Ну хорошо, она разбила вазу, разбила вдребезги, без надежды на восстановление. Одним словом, уничтожила ее. Ну и что? Подумаешь, какая-то ваза. Это еще не конец света.
Эбби поморщилась. Это была не простая ваза. Уникальная, бесценная. Такие редкости обычно хранят в музеях. О подобных вазах мечтают коллекционеры. Короче, жуть…
Эбби вновь охватила паника. Она понимала, что разбила бесценную китайскую фарфоровую вазу династии Мин. А что, если из-за этого Эбби потеряет работу? Черт подери, каждый раз, когда она переступала порог шикарного особняка, расположенного в предместьях Чикаго, ей казалось, что она вступает в царство теней.
И все же Эбби боялась потерять место компаньонки в доме Селены Лассаль. Работа была непыльной, а плата за нее — вполне приличной.
Меньше всего на свете Эбби хотелось снова попасть на биржу труда, которую осаждали безработные.
А что, если ей придется возместить стоимость разбитой вазы?
Даже если она была куплена за полцены на распродаже в местном антикварном магазине, Эбби придется работать лет десять, чтобы скопить необходимую сумму. Конечно, можно предположить, что это была дешевая подделка… Однако на это мало надежды.
Эбби била сильная дрожь, голова шла кругом.
Из этой ситуации был только один разумный выход. Скрыть следы преступления.
Оглядевшись по сторонам, Эбби убедилась, что находится в просторном вестибюле одна, быстро присела на корточки и собрала осколки с гладкого мраморного пола.
Вряд ли кто-нибудь заметит исчезновение вазы, успокаивала она себя, чувствуя, как гулко стучит у нее в висках кровь. Селена всегда была затворницей, но в последнее время она совсем отгородилась от внешнего мира. Если бы она не потребовала приготовить отвратительное зелье из трав, которое всегда пила с огромным удовольствием, Эбби решила бы, что ее хозяйка внезапно покинула город, не известив об этом свою компаньонку.
Вряд ли Селена будет проводить инвентаризацию безделушек, которыми наполнен ее дом.
Эбби нужно только тщательно убрать следы преступления, и тогда никто ни о чем не догадается. Никогда.
— Так, так… Никак не ожидал увидеть вас на карачках, любовь моя. Какая соблазнительная поза! Она так будит фантазию, — раздался вдруг насмешливый мужской голос.
Эбби зажмурилась, затаив дыхание. Ее сглазили или прокляли! Чем еще можно объяснить бесконечную цепь обрушившихся на нее напастей?
Она продолжала сидеть на корточках, повернувшись спиной к гостю Селены, Данте, крайне неприятному человеку, раздражавшему Эбби постоянными колкостями. Она как будто надеялась, что Данте рассеется, как дым, или исчезнет, провалившись сквозь землю. Ведь существуют же такие явления, как землетрясения, черные дыры и смерчи.
Но чуда не произошло.
К сожалению, земля не разверзлась под ногами Данте и не поглотила его, датчики противопожарной системы тоже не подали сигнал тревоги. Эбби чувствовала на себе пристальный взгляд Данте.
Собравшись с мужеством, она медленно повернулась, стараясь закрыть собой осколки, валявшиеся на полу. Этот человек в последнее время отравлял ее существование.
Данте вовсе не был уродом. Скорее он походил на красивого, но чертовски опасного пирата, любителя риска и приключений.
Ее взгляд скользнул по черным байкерским ботинкам и линялым джинсам, обтягивавшим стройные ноги Данте. Набравшись храбрости, она подняла взгляд выше и увидела, что он одет в черную шелковую рубашку свободного покроя. Как это ни прискорбно, но Эбби не раз ловила себя на том, что в течение последних трех месяцев с интересом разглядывает фигуру Данте, пытаясь представить то, что скрыто под одеждой. Впрочем, «разглядывает» — неточное слово. Она беззастенчиво глазела на него, пуская слюни. Впрочем, на ее месте так поступила бы каждая.
Стиснув зубы, Эбби перевела взгляд на бледное лицо Данте. Высокий лоб, тонкий аристократический нос, четко выраженные скулы и чувственный рот красивой формы. У Данте была внешность благородного воина. Вождя, предводителя славного воинства. Впечатление портили только его бледные, серебристого цвета глаза. Они были проницательными, озорными и смотрели на мир с издевкой. Эти глаза говорили о том, что перед Эбби стоит отпетый негодяй. Иссиня-черные длинные, небрежно зачесанные назад волосы и золотые серьги-кольца в ушах только усиливали это впечатление.
Это был ярко выраженный самец, ходячее воплощение мужской сексуальной силы. Хищник. Такой тип проглотит женщину и не подавится. От него не жди сострадания и жалости.
Впрочем, такие мужчины, как Данте, обычно не замечали таких женщин, как Эбби. А жаль, черт возьми…
— У вас отвратительная манера подкрадываться незаметно, Данте, — пробормотала Эбби, с ужасом представляя, что он мог подумать о ней в этот момент.
Данте небрежно пожал плечами.
— Что поделаешь? Мне это нравится, — промолвил он хрипловатым голосом, будившим в памяти Эбби воспоминания о темном полуночном небе.
— Но это дурная привычка.
Губы Данте скривились в насмешливой улыбке, и он бесшумно, мягкой, упругой поступью, подошел к Эбби.
— Это не самая дурная привычка из тех, которые мне свойственны, дорогая Эбби. Есть и похуже. Однако если бы вы разрешили продемонстрировать их, я уверен, они привели бы вас в восторг.
Эбби в этом нисколько не сомневалась. Его изящные руки с длинными пальцами наверняка могли заставить любую женщину кричать от наслаждения. А уж губы…
Эбби не стала развивать свои фантазии дальше, опасаясь, что это приведет ее в еще большее смущение.
— Вы отвратительны.
— Отвратителен? — Данте широко улыбнулся, демонстрируя свои ослепительно белые зубы. — Сокровище мое, вы находитесь в очень сомнительной позе, я бы не советовал вам в подобной ситуации бросаться оскорблениями.
Эбби вспыхнула до корней волос:
— Не понимаю, на что вы намекаете.
Данте плавно опустился перед Эбби на колени и провел кончиками пальцев по ее щеке. Они были прохладными. Можно даже сказать, холодными. Но от этого прикосновения Эбби бросило в жар.
— О, я уверен, что вы все прекрасно понимаете. Помнится, на этом столике стояла дорогая китайская ваза династии Мин. Куда она делась? Вы ее кокнули или украли, любовь моя?
Проклятие! Он заметил отсутствие вазы. Эбби лихорадочно пыталась придумать какую-нибудь правдоподобную версию ее исчезновения, но не могла. К несчастью, она не умела лгать и изворачиваться.
Кроме того, ей мешали думать его прикосновения. У Эбби путались мысли.
— Не называйте меня так, — растерянно пробормотала она, пытаясь скрыть свое смущение.
— Как? — приподняв бровь, спросил Данте.
— «Любовь моя».
— Почему?
— Я не ваша любовь.
— Ну, это пока.
— И никогда ею не буду.
— Ну-ну. — Данте провел пальцем по ее губам. — Вам никогда не говорили, что опасно искушать судьбу? Она может отомстить вам за это.
— Даже если мы проживем миллион лет, я никогда не стану вашей любовью.
— Я умею ждать.
Эбби стиснула зубы, чувствуя, как его пальцы скользнули по изгибу ее шеи и двинулись дальше, в открытый ворот хлопчатобумажной рубашки.
Он играл с ней, как кошка с мышью! Черт побери, похоже, этот парень готов ухлестывать за всем, что движется. И даже за тем, что не движется.
— Осторожно, — предупредила Эбби. — Если подобные игры укорачивают жизнь, я не желаю в них играть.
Данте издал смешок и убрал руку.
— Вы прекрасно знаете, Эбби, что придет время и вы не сможете сказать мне «нет». В тот день я заставлю вас кричать от наслаждения.
— О Боже, какое самомнение! Да вы просто самовлюбленный болван!
На губах Данте заиграла озорная улыбка.
— Неужели вы думаете, что я ничего не замечаю? Не замечаю взглядов, которые вы бросаете на меня украдкой? Не обращаю внимания на то, как вас бросает в трепет, когда я прохожу мимо? Не знаю о тех снах, которые досаждают вам по ночам?
Это ж надо какой зазнайка! Эбби едва сдерживала смех. Может быть, следовало залепить ему пощечину, чтобы спустить на грешную землю?
— Послушайте, идите, куда вы шли! На кухню, в туалет, в ад… Или вы уже забыли, куда направлялись?
Странно, но по лицу Данте пробежала тень. Однако через мгновение он снова язвительно улыбнулся:
— Не надо посылать меня в ад, дорогая, я знаю туда дорогу. Меня задолго до вас осудили вечно гореть в его огне. Именно поэтому я здесь.
Горечь, звучавшая в его голосе, удивила Эбби. Чего не хватает этому парню? Кажется, у него есть все, о чем только можно мечтать. Внешность и манеры плейбоя, шикарный дом, дорогая одежда, серебристый «порше», милая, сладкая мамочка, достаточно молодая и красивая, чтобы возбудить мужчину. Одним словом, Данте в шоколаде. В отличие от Эбби.
— Ну да, конечно, вы так сильно страдаете. Мое сердце просто разрывается от жалости к вам, — сказала Эбби, выразительно поглядывая на его шелковую рубашку, которая стоила столько же, сколько весь ее гардероб.
Глаза Данте вдруг вспыхнули серебристым огнем, от которого, казалось, накалился воздух.
— Не говорите о том, чего не знаете, любовь моя.
Эбби нутром чуяла, что, несмотря на обаяние, Данте очень опасен. Только кретины играют с огнем, не боясь обжечься.

Правда, когда дело касалось отношений с мужчинами, на лбу Эбби, казалось, загоралась надпись: «
Полная дура
».

— Если вам не нравится находиться здесь, почему вы не уедете? — спросила она.
Данте прищурился и посмотрел ей прямо в глаза:
— А вы почему не уходите отсюда?
— А я здесь при чем?
— Здесь страдаю не только я. Признайтесь, вам тоже плохо. С каждым днем вы становитесь все более блеклой и вялой, как будто печаль и разочарование гложут вас изнутри.
Эбби едва не рухнула от этих слов. Данте оказался проницательным. Эбби и не думала, что кто-нибудь замечает ее подавленное состояние. Она ото всех скрывала печальные мысли о своей ненужности и никчемности. Ей казалось, что она состарится, так и не найдя ни своей дороги в жизни, ни человека, с которым могла бы связать судьбу.
— Вы ничего не знаете обо мне.
— Я вижу, что вы заперли себя в тюрьме. Почему вы сидите за решеткой, когда можете легко выйти на свободу?
Эбби невесело засмеялась. Легко? Нет, она все же переоценила степень его проницательности.
— Потому что мне нужна эта работа. В отличие от вас у меня нет щедрого любовника. Некоторые люди вынуждены сами зарабатывать себе на жизнь.
Судя по всему, слова Эбби ничуть не обидели Данте. В его глазах вспыхнули веселые искорки.
— Вы считаете, что я альфонс и нахожусь на содержании Селены?
— А разве это не так?
Он пожал плечами:
— Наши отношения намного сложнее, чем вам кажется.
— О да, конечно, быть игрушкой богатой, гламурной женщины — дело непростое.
— Именно поэтому вы стараетесь держать меня на расстоянии? Вы думаете, что я сплю с Селеной?
— Я держу вас на расстоянии, потому что вы мне не нравитесь.
Он наклонился. Его губы почти касались губ Эбби.
— Я могу не нравиться вам, моя сладкая, но вы меня хотите.
У Эбби затрепетало сердце. Она боялась, что поддастся искушению и припадет к губам Данте. Поцелуй, всего лишь один поцелуй… О, как бы это было здорово! Соблазн был велик, но ей удалось справиться со своими желаниями. «Нет!» — твердо сказала себе Эбби. Она не хотела становиться игрушкой Данте.
— Знаете, Данте, в свое время я… — начала она, но тут дом вздрогнул от страшного взрыва.
У Эбби потемнело в глазах, и она упала навзничь.
Некоторое время она неподвижно лежала на спине, глядя в потолок. Ей казалось, что он сейчас рухнет на нее. Но к счастью, этого не произошло.
Эбби не понимала, что случилось. Что это было? Землетрясение? Взрыв газа? Конец света?
Повернув голову, она увидела, что со стен упали картины, а все столики в вестибюле перевернуты. Теперь никто не обвинит ее в том, что она разбила дорогущую китайскую вазу… Осколки фарфора вполне вписывались в общую картину.
Эбби тряхнула головой, пытаясь избавиться от звона в ушах. «Я жива, и это хорошо», — успокоила она себя. Пара синяков на ее теле, полученных при падении, можно в расчет не принимать.
До ее слуха вдруг донеслось дикое рычание, от которого волосы встали дыбом. О Боже, что это?
С трудом поднявшись на ноги, Эбби огляделась вокруг. Как ни странно, в вестибюле было пусто. Эбби не увидела ни дикого зверя, ни сумасшедшего с ножом, ни Данте.
Нахмурившись, она направилась к лестнице. У нее тряслись колени, мысли путались. Куда делся Данте? Может быть, его отбросило взрывом в другое помещение? Или он растворился в облаке дыма?
Боже, какая чушь лезет ей в голову… Эбби прижала ладони к вискам. Кажется, она сходит с ума. Должно быть, на какое-то время она потеряла сознание. Это обстоятельство все объясняло. Данте наверняка пошел посмотреть, что случилось, или решил позвать на помощь соответствующие службы.
Эбби должна убедиться в том, что Селена не пострадала.
С трудом переставляя ноги, Эбби поднялась по широкой мраморной лестнице и двинулась по коридору в восточное крыло дома, где находились комнаты Селены. Дверь в ее покои была распахнута настежь.
Переступив порог, Эбби задохнулась от ужаса.
В комнате царил жуткий беспорядок. Здесь, как и внизу, все было перевернуто с ног на голову. На полу валялись упавшие со стен картины, сломанная мебель, разбитые безделушки. Но кроме того, стены в комнате были черными от копоти, а кое-где виднелись горстки пепла. Из оконных рам вылетели стекла.
В центре комнаты Эбби увидела Данте. Он стоял на коленях рядом с лежавшим на полу безжизненным телом.
— О Боже, Селена… — прошептала Эбби и зажала рот рукой.
Данте резко поднял голову и мрачно посмотрел на Эбби, только сейчас заметив ее присутствие. Он был смертельно бледен, а его серебристого цвета глаза лихорадочно горели.
Судя по всему, он был потрясен не меньше Эбби.
— Уйдите отсюда, — бросил Данте.
Однако Эбби проигнорировала его слова. Приблизившись к обугленному телу Селены, она опустилась рядом с ним на колени. Эбби втайне не любила эту холодную красавицу, но сейчас все обиды были забыты. На глаза навернулись слезы.
— Она мертва? — всхлипнув, промолвила Эбби.
— Я же приказал вам уйти отсюда… — процедил Данте. — Уходите немедленно из этой комнаты… из этого дома…
Данте продолжал что-то говорить, но Эбби не слушала его. Ее взгляд был прикован к черным обугленным рукам, которые слегка подергивались. Неужели несчастная все еще была жива? Или это игра живого воображения?
Оцепенев от ужаса, Эбби не сводила глаз с подергивавшихся пальцев Селены. Все это было как в кошмарном сне. И тут Селена подняла руку и вцепилась в запястье Эбби.
Эбби похолодела от ужаса. Она готова была закричать, но дикий вопль застрял в горле, скованном страхом. Тихо поскуливая, она попыталась выдернуть руку из цепких ледяных пальцев Селены. «Это конец», — пронеслось в голове. Но Эбби не хотела верить в то, что сейчас умрет.
Неужели ее ждет неминуемая смерть? Но ведь она, по существу, еще и не начинала жить! Какой же дурой она была! Надо было брать от жизни все и не бояться делать то, что хочется.
Подняв голову, Эбби увидела, что мерцающие серебристые глаза Данте не мигая смотрят на нее. Их взгляды встретились. В полумраке комнаты красивое лицо Данте казалось зловещим. Судя по всему, он испытывал сейчас смешанное чувство злости, сожаления и отчаяния.
Эбби попыталась что-то сказать, но в мозгу вспыхнула яркая молния, и девушка провалилась в темноту.