Хизер Грэм
Идущий в ночи

Посвящаю моим друзьям из Вегаса: Дэну Фрэнку, Адаму Феннеру, Шелли Мартинсен и Дику Мартенсену. И с большой любовью Лэнсу Тауболду и Ричу Девину.

Пролог

Невада, 1876 год

Дым от дюжины сигар и сигарилл серым туманом нависал над головами завсегдатаев салуна. Джордж Тернер — человек, в чьих жилах смещалась кровь нескольких рас, — играл на пианино. Милли Тейлор — сопрано, зарабатывавшая себе на жизнь проституцией в этой забытой богом дыре, — пела о пташке в позолоченной клетке. Пыль пустыни, которой всегда был полон воздух, смешивалась с пахучим, едким дымом. Но огненно-красный шар солнца уже клонился к горизонту, что приносило некоторое облегчение игрокам, расположившимся за столом для покера.
У Джона Вульфа был флеш с тузом. Он сидел небрежно откинувшись на спинку стула. На столе лежала приличная сумма денег. Но его непринужденная манера держаться объяснялась не только умением сохранять спокойствие в такой ситуации.
Ему было наплевать на деньги, поставленные на кон. Он только что вернулся из путешествия, которое могло изменить жизнь всех, кто его окружал. Теперь оставалось только дождаться Мэрайю.
— Считай, что твои денежки у меня в кармане, полукровка, — заявил Марк Дэйвисон.
Джон даже глазом не моргнул. Он знал, что Дэйвисон пытается разозлить его своими колкими замечаниями. Не на того напал. Если чему-то Джон и научился, оказавшись между двумя мирами в этом песчаном карьере, где царило беззаконие, так это умению контролировать свои эмоции.
— Я удваиваю ставку, — продолжил Дэйвисон.
Дэйвисон был просто глупцом, который мечтал стать крутым бандитом.
Он приехал с востока с семейным капиталом и вздорным характером. И не важно, удавалось ли ему выиграть, или он спускал все подчистую, всегда оставлял барменам и девочкам чаевые. Впрочем, в этом не было ничего дурного. Однако он связался с Фрэнком Варни и его ребятами, а это не предвещало ничего хорошего.
— Два доллара, — повторил Дэйвисон.
На его щеках выступил румянец.
— Два доллара, — сказал Джон и небрежно пододвинул деньги к общей куче.
По лицу Дэйвисона он видел — тот ожидал, что его противник сбросит карты.
— Ребята, это же всего лишь дружеская партия в покер! — воскликнул Грант Перси — так называемый шериф города.
Он нерешительно заерзал на стуле и положил карты на стол. Пускай он и носил значок шерифа, но настоящим хозяином города был Фрэнк Варни.
Варни удалось завоевать себе положение, и он удерживал власть единственным доступным ему способом — с помощью устрашения. Выбор у людей был небольшой: либо ты подчиняешься ему, либо, когда в следующий раз отправляешься в пустыню с мулом и киркой, назад из этого путешествия возвращается лишь мул с киркой.
Но Джон Вульф знал, что в этот день все может измениться. Главное, чтобы поскорее пришла Мэрайя. И его не волновало, что будет дальше. Мэрайя была самым благородным и честным человеком изо всех, кого он встречал в своей жизни. Он собирался сообщить ей сведения, которые помогли бы убедить всех людей — не только индейцев из племени, но и жителей города, страдавших от жестокого правления Варни, — что они снова могут позволить себе достойную жизнь.
— Я пас, карты на стол, — сказал Ринго Мерфи — четвертый и последний участник игры.
Мерфи был темной лошадкой. Говорят, что когда-то он владел ранчо в Миссури. Он был еще совсем молод, когда его мир превратился в ад. Во время Гражданской войны он стал снайпером, но теперь война закончилась, и он мечтал о спокойной и обеспеченной жизни. Ринго был худощавым, но сильным мужчиной. Он отличался совершенно безрассудным и наплевательским отношением к жизни. Он был не из тех, кого легко сломать. Ринго откинулся на спинку стула, чтобы остальные игроки увидели его револьверы в кобуре, которые он носил под мышками. На дулах были выгравированы имена: Лола и Лили.
— Ну, давай же, Дэйвисон, — в нетерпении сказал Ринго. — Я хочу побыстрее вернуться к игре.
Дэйвисон был тощим и длинным как жердь мужчиной, мускулы ему заменяли пара кольтов, которые он носил в кобурах на бедрах.
Джон тоже был вооружен. Он всегда носил с собой револьверы. Тоже кольты. По шесть патронов в каждом, с двумя стволами, чтобы выпускать две пули одновременно. А еще у него было два ножа. Он привязывал их к лодыжкам. Это была отнюдь не блажь — в здешних местах иначе просто невозможно было выжить.
— Я принимаю ставку, — хриплым голосом проговорил Дэйвисон.
Джон положил карты на стол.
Двери в салун распахнулись. Солнце садилось, окрашивая небо в багровый цвет. На его фоне в дверном проеме возник силуэт.
Это был Фрэнк Варни. Джон знал, что он явится. Но не ожидал, что он придет так рано. Варни должен был покинуть свой «офис» на вершине холма лишь с наступлением ночи.
— Вульф! — сказал Варни, и это слово прозвучало как звериный рык.
Джон даже бровью не повел. Он выругался про себя, но внешне никак не отреагировал на вновь прибывшего. Джон собирался расставить все точки над «i», но кто-то предал его. Варни не должен был узнать о его возвращении. До тех пор, пока он не встретится с Мэрайей.
Сигарный дым в воздухе стал рассеиваться — большинство посетителей, словно подхваченные ветром сухие листья, поспешили к черному ходу.
Даже бармен исчез. Милли Тейлор проквакала последнюю ноту и замерла, когда ее аккомпаниатор бросился вверх по лестнице.
Один только Джон не обратил внимания на пришедшего.
Фрэнк Варни не любил, когда его игнорируют. Он пошел через зал. Варни привык к тому, что был здесь единственным представителем закона, и не заметил недовольного блеска в глазах Мерфи.
Дэйвисон нервно оглянулся, но вряд ли осознал, что происходит вокруг, однако инстинктивно опустил карты.
Джон выиграл.
— Мой флеш побил твой стрит, — объявил он и стал сгребать золотые доллары на столе.
— Вот и хорошо. Теперь мы можем продолжить игру, — пробормотал Ринго Мерфи.
— Игра окончена, — заявил Фрэнк Варни.
В этот момент в салуне появились четверо его подручных. Они держали руки на кобурах.
— Сдавайте, — сказал Джон Гранту Перси.
— Подождите, — проговорил Перси, нервно облизывая губы. — Кажется, мистер Варни хочет перекинуться с тобой парой слов, Джон Вульф.
Джон посмотрел на створчатые двери салуна — неожиданно поднявшийся ветер гнал куда-то перекати-поле. Он поднял глаза, но не на Варни, а на красное небо, которое стало теперь темно-алым, как кровь убитого человека. Краем глаза Джон заметил, где стоят люди Варни. Варни ударил кулаком по столу и навис над ним.
— Ты ведь нашел жилу, не так ли? Так вот, это моя земля. И мое золото!
Джон обернулся, взглянул на него и улыбнулся:
— Это земля племени паиутов, — спокойно ответил он. Джон взял карты и стал тасовать их. — Я съездил в Карсон-Сити и оформил от лица племени права на эти земли, которые принадлежали народу паиутов до того, как белые люди пришли сюда и отняли их. В Карсон-Сити тебя не боятся, Варни. И там верят в то, что называется законом. Так что эта земля принадлежит теперь паиутам, мой друг.
Ринго Мерфи фыркнул и перевел взгляд с одного мужчины на другого:
— Что за дьявол? Мы будем играть или нет?
— Заткнись! — рявкнул Варни. — У нас тут дела поважнее.
— Шел бы ты отсюда, с глаз моих долой, Варни, — спокойно проговорил Джон. — Я уже сказал тебе, что это мое золото.
Джон даже удивился, что Варни не помер на месте от апоплексического удара. Он выглядел так, словно был готов взорваться в любую минуту.
— Это мое золото, и ты скажешь мне, где оно находится, красный ублюдок!
— Кто-нибудь будет сдавать или нет? — спросил Мерфи. — Я хочу отыграть мои деньги.
— Мы скоро вернемся к игре, — заверил Джон Мерфи. Он снова обратился к Варни, — На самом деле я красный лишь наполовину. Моя мать была белой. Она работала в этом самом салуне, когда ее похитили. Но вскоре она поняла, что лучше жить с пленившим ее паиутом, чем быть белой барменшей.
— Барменшей? Скорее публичной девкой! — выпалил Варни.
Джон равнодушно посмотрел в глаза оппонента.
— Чем бы моя мать ни зарабатывала себе на жизнь, она была более достойным человеком, чем ты. Черт возьми, Варни, ты кровожадный мерзавец. И что бы она ни делала, в сравнении с тобой была просто ангелом.
Варни выхватил револьвер. Его люди последовали примеру босса. У Джона не оставалось выбора, поэтому он вскочил и опрокинул стол, использовав его как прикрытие, чтобы успеть вытащить оружие. Джон заметил, что Мерфи также достал револьверы. Теперь их шансы отчасти уравнялись.
Когда началась перестрелка и пули стали рикошетом отскакивать от стен, шериф и Дэйвисон бросились искать укрытие, а Милли Тейлор с визгом спряталась за пианино.
Для Джона Вульфа все происходило как будто в замедленном темпе, он успевал разглядеть каждую деталь.
Мерфи был отличным стрелком, быстрым как молния, и даже Джон не успевал уследить за ним. Когда шериф юркнул под ближайший стол, Мерфи занял боевую позицию, сжимая в обеих руках револьверы. Джон услышал глухой удар, первая пуля достигла цели. Затем последовал второй удар — Мерфи свалил двух подручных Варни и спас жизнь Джону.
Джон Вульф не остался в долгу и стал стрелять в двух оставшихся головорезов Варни.
Снова глухой звук удара, и кровь брызнула фонтаном, когда очередной приспешник Варни получил пулю в сердце. Мгновение спустя пуля пробила легкое другому нападавшему. Растекавшаяся по полу кровь была такого же цвета, как закат.
Четверо подручных Варни были перебиты, но Ринго Мерфи получил смертельную рану. Умирая, он последний раз посмотрел на Джона. «Прости, партнер», — сказал он и упал. Стол не уберег шерифа. Перси лежал, растянувшись под ним, с остекленевшими, мертвыми глазами. Не спас стол и тощего дурачка с востока. Дэйвисон лежал на шерифе, его яремная вена была пробита, а вытекавшая из раны кровь превратилась в глубокую темную реку, смешавшись с грязью на полу.
Милли Тейлор уцелела. Она сидела прижавшись к пианино и тихо всхлипывала. Стена над ней была изрешечена пулями. Варни был ранен в правую руку, но все еще держался на ногах.
Теперь их осталось только двое.
Они стояли посреди этой кровавой бойни и смотрели друг на друга.
— Везучий же ты, сукин сын, — проговорил Варни. — Твой дружок свалил Райли и Остина. Если бы не он, ты уже был бы трупом. Тебе не удалось бы пристрелить всех четверых.
— Важно не то, что могло быть, главное, что случилось, — тихо сказал Джон.
Губы Варни медленно расплылись в улыбке.
— Ты знаешь, что я все равно убью тебя. Я только не понимаю, почему ты так упрямишься? Отдай мне золото, и я сохраню тебе жизнь. Или ты сейчас опять будешь нести бред о своих предках? Ты говоришь, что теперь это твоя земля. Что это? Никчемный героизм или банальная жадность?
Джон пожал плечами:
— Никчемный героизм? Люди моего отца первыми пришли на эти земли, и они нужны им. Они готовы делиться. А ты имеешь больше, чем любому человеку нужно, чтобы спокойно прожить до конца своих дней. К тому же, знаешь ли, ходят слухи, что и в твоих жилах течет кровь индейцев.
— Еще чего!
— Слава богу. Индейцам не нужны такие, как ты.
Варни умел держать свои чувства в узде. От ярости у него перехватило горло, но он лишь усмехнулся.
— А что насчет твоей белой половинки, мальчишка?
Джон медленно поднял брови. Мальчишка?
— Что ж, папаня, моя мать умерла. И я не знаю, были у нее родственники или нет. Но речь идет не о красных или белых. Все дело в алчности. Твоей алчности. Со времен войны с паиутами ты причинил всем слишком много горя. Похищал из деревень женщин, а затем выбрасывал их, как ненужный мусор. Когда же их мужья, братья и отцы приходили к тебе, ты расстреливал или вешал их. Сколько я тебя помню, тебе нужно было только золото. Золото паиутов. Но тебе не получить его. Эта земля — и все золото на ней — принадлежит племени.
Глаза Варни наполнились яростью, но он продолжал сохранять дистанцию. Джон предположил, что, возможно, у Варни кончились патроны. Трудно сосчитать выстрелы, когда одновременно палят с полдюжины револьверов, однако, если у Варни был его старый армейский кольт, который он всегда носил с собой, скорее всего, предположения Джона были верны.
Тем временем Варни холодно улыбнулся:
— У меня есть нечто, что ты желаешь получить так же сильно, как я золото.
Джон не мог допустить, чтобы даже тень тревоги исказила его лицо. Он ждал. Что еще Варни был способен предъявить ему? Все получилось не так, как он ожидал, но теперь они с Варни остались вдвоем. Он мог погибнуть, но в таком случае заберет Варни с собой.
— Неужели ты думал, я так быстро разыграю все свои карты? — спросил Варни. Он не сводил с Джона взгляда. — Тобиас! Иди сюда!
Тобиас был крупным, пышущим здоровьем мужчиной, напоминавшим откормленного быка. Он появился в дверях, у него были спутанные светлые волосы, холщовые штаны на подтяжках. И весьма суровый вид.
Но не Тобиас заставил Джона замереть на месте. Его сердце бешено заколотилось, когда Джон увидел, что тот тащил за собой пленницу.
Это была Мэрайя.
На ней была одежда из оленьих шкур и мокасины, а ее волосы заплетены в косы, как и подобает девушкам племени паиутов. Но глаза у Мэрайи были большими и голубыми, как ясное полуденное небо, а ее кожа — белой, словно фарфор. Она была одним из тех редких существ, которые везде и во всем умели находить радость и гармонию. Мэрайя любила своих приемных родителей индейцев так же сильно, как и белого отца, после смерти которого ее взяли к себе люди из племени паиутов. Она была воплощением разума и мира. Вероятно, Варни схватил ее в тот момент, когда она шла на встречу с Джоном.
— Я убью ее, — равнодушно сказал Варни. В его голосе не было никаких эмоций. — Сначала я хотел развлечься с ней, но она такая тихая маленькая мышка, что меня это совсем не забавляет. Хотя кто знает? Может, я и попробую. Я, знаешь ли, люблю диких, необузданных женщин, вроде Милли, но ради золотой жилы готов стерпеть что угодно. И потом, нет ничего приятнее, чем выбить противнику коленную чашечку. Это очень больно, и я уверен, что ты сразу заговоришь.
Сначала Джон подумал, что он сделает все, что угодно, лишь бы спасти жизнь Мэрайи. Он отдал бы все золото вселенной, пожертвовал бы целым миром, лишь бы увидеть ее свободной. Он должен опустить оружие и рассказать Варни все, что тот требует.
Но это не помогло бы. Как только Варни получит золото, он все равно убьет их обоих, возможно, сначала помучает. И не важно, что бы он сейчас ни говорил.
— Итак? — не отступал Варни.
«Удивительно, — подумал Джон, — ведь Варни даже не представляет, где находится золото».
— Ничего не говори ему! — крикнула Мэрайя, пытаясь вырваться из лап державшего ее подручного Варни.
Ее глаза блестели от ярости и гнева, но это лишь рассмешило и раззадорило Варни.
— Возможно, эта леди не такая скучная, как кажется на первый взгляд, — заметил он.
Джон мгновенно взвесил все возможные варианты действия. Их было мало. Помощи ждать неоткуда. Ринго Мерфи лежал на земле мертвым, он был единственным глупцом, который согласился ему помогать.
Джон задал себе вопрос: справится ли он? Он мог пристрелить Варни, но удастся ли ему одновременно спасти и Мэрайю? Возможно. А если он попытается договориться, если замешкается, если Варни вытащит оружие первым...
Ни помощи, ни надежды.
Он поднял револьвер.
Джон тут же выстрелил из обоих револьверов. Одна пуля в Тобиаса, другая — в Варни.
Но Варни тоже не мешкал.
Пули Джона достигли своих целей. Но Варни подстрелил Джона в грудь. Удивительно, Джон даже не почувствовал боли. Легкий толчок, когда пуля попала в него, а затем... холод.
Ледяной холод.
Говорят, что смерть от подобного ранения наступает мгновенно.
Но это было не так. Джон оставался в сознании, пока умирал.
Он увидел лицо Мэрайи, ее губы, искривленные в немом крике, затем упал. Он пытался сказать ей все, что должен был сообщить, но не знал, двигались ли его тубы, смог ли он издать хотя бы один звук. Он не был уверен, что это имело какое-то значение.
Теперь она была свободна. Она могла жить. Джон снова попытался сказать ей то, что хотел, но не видел, понимает ли она его.
Смерть замкнула в горле его последние слова, она пришла с яркой вспышкой белого света, а затем наступила тьма. Больше он уже ничего не ощущал, даже висевшей в воздухе пыли, которая оседала и смешивалась с его кровью, пока его жизнь медленно угасала.

Глава 1

Напряжение за игорным столом нарастало — на поле были разбросаны разноцветные фишки достоинством в тысячи долларов.
Это был Лас-Вегас. Люди здесь, подобно метеорам, могли подняться на самый верх, а затем так же быстро рухнуть на дно.
Джесси Спархоук испытывала огромное напряжение — все взгляды игроков были устремлены на нее.
Некоторые из них играли на большие деньги.
Другие — идиоты вроде нее — пытались поймать редкий, отчаянный, смехотворный шанс обыграть судьбу. Бросить вызов богам Вегаса, которые считали, что в выигрыше всегда остается казино.
О да, она была идиоткой. Зачем, о господи, она положила на этот игорный стол свои последние сбережения? Она работала в Вегасе и выросла здесь. Она знала стольких людей, которые проиграли все, что имели. Она видела множество нищих, убогих, алкоголиков, наркоманов, все они пытались сорвать большой куш, просчитать выигрышное число.
— Десятка, малышка, пусть выпадет десятка! — крикнул мужчина с другого конца стола. Он не был из числа неудачников. Этот человек регулярно посещал казино. Джесси не раз встречала его в «Новом Орлеане», у него был сильный южный акцент, и он гнусавил, как многие техасцы. Его звали Кут Калхаун. Разумеется, не исключено, что Кут не настоящее его имя. Но именно так он представился. Хороший человек. Он был наследником одного из самых больших нефтяных месторождений в Техасе. Он нравился ей. У Кута была жена Минни — хотя Джесси опять же сомневалась, что это ее настоящее имя, — которую он искренне любил. Кут платил хорошие чаевые, потому что был щедрым, а не потому, что рассчитывал на особое к себе отношение.
— Я постараюсь, Кут, я постараюсь, — уверяла его Джесси, молясь, чтобы выпала десятка. Но не ради Кута, а ради Тимоти.
Она пришла играть в «Солнце Вегаса», поскольку ей не разрешили бы играть в казино, где она работала. Прежде она не особенно переживала по этому поводу, ведь она не была игроком. «Солнце» принадлежало миллиардеру, который уже много лет работал в игорном бизнесе. Ее «Новым Орлеаном» владел Эмил Лэндон. Разумеется, он был богатым человеком, очень богатым, но новичком в этом деле. Джесси не была игроком, но хорошо знала правила игры. Она работала крупье, официанткой, администратором, барменшей, певицей, танцовщицей и некоторое время даже выступала с акробатическими номерами. Она знала Лас-Вегас вдоль и поперек, вширь и вглубь и давно, очень давно усвоила, что не стоит играть. Потому что казино всегда выигрывает.
— Детка, милая детка, только бы у тебя получилось! Пусть выпадет десятка! — крикнул другой мужчина.
Он был молод. И пьян. Возможно, он положил на стол слишком большую сумму, и в его крови было слишком много алкоголя.
Джесси понимала, что взгляды многих людей были обращены к ней. Сначала это было забавно, но теперь она почувствовала напряжение. Даже Даррелл Фрай — один из распорядителей «Солнца» — смотрел на нее оценивающим взглядом, словно боялся, что ее бросок может нарушить равновесие в игре.
— Десять, десять, десять, — лихорадочно повторяла сидевшая рядом женщина.
Она выглядела худой и изможденной, а ее платье было модным лет двадцать тому назад. Вероятно, в те времена она была еще хороша собой. Теперь черты ее лица несли на себе тяжелый отпечаток времени, но она улыбнулась Джесси. И Джесси улыбнулась ей в ответ.
— Ну, давай же, — сказал кто-то еще, — просто бросай.
Так она и сделала. К ее ужасу, кости упали на пол.
— Все в порядке, это же игра, — послышался низкий, приятный мужской голос.
Джесси подняла голову. Мужчина, сказавший это, стоил неподалеку от нее. Она еще раньше обратила на него внимание. Он был из тех людей, кого трудно не заметить. Его нельзя было назвать красавцем в привычном значении этого слова, и он точно не был смазливым мальчиком. Но этот мужчина обращал на себя внимание. Высокий и широкоплечий, он в одно и то же время умудрялся выглядеть непосредственно и элегантно и держался с большим достоинством.
Джесси улыбнулась ему. Он не был пьян; с того момента, как она заметила его за столом, он все время потягивал один и тот же коктейль. Джесси была высокой девушкой, к тому же обута в туфли на шпильках, но все равно он был на несколько дюймов выше ее. Его глаза были такими темными, что даже несправедливо было бы назвать их карими. Черные как смоль волосы и резко очерченные скулы заставили ее подумать, что среди его предков, причем не таких уж и далеких, были коренные американцы. Он прекрасно смотрелся в белой в тонкую полоску рубашке с открытым воротом, великолепно скроенном пиджаке и черных джинсах. Он не рисковал большими деньгами, но играл так, словно знал об игре больше остальных. С тех пор как Джесси заметила его, он все время играл одними и теми же фишками. И казалось, что он следил не только за кубиками.
Незнакомец поднял стакан и посмотрел поверх него на крупье, который раскладывал фишки достоинством в двести долларов.
— Ставлю на десятку за себя и за бросающего, — сказал он.
— Вам не нужно… — начала было Джесси.
— Джесси, милая, бросай уже, — взмолился Кут, затем повернулся к крупье и сам взял еще две фишки. — Ставлю деньги на эту юную леди. На десятку для меня и для нее, пожалуйста.
Фишки легли на стол.
Еще несколько человек поставили свои фишки на десятку, многие из них были поставлены за нее. И она почувствовала, что лицо ее заливается краской.
— Спасибо, — пробормотала она, глядя на человека, который не сводил с нее глаз. Теперь напряжение было доведено до предела. Так называемая десятка хорошо оплачивалась.
Но если она проиграет, все эти деньги пропадут. Ее мужественный благотворитель сказал:
— Не волнуйтесь. Точно выпадет десятка. А даже если и нет, все будет хорошо. Я никогда не ставлю больше, чем могу позволить себе проиграть.
Жаль, что Джесси не могла сказать то же самое. Но в тот момент она была в отчаянии. Если она не вернется с деньгами, то не сможет оплатить пребывание Тимоти в доме престарелых. Она живо представила себе лицо мистера Хоскинса и как он спокойно говорит ей: «Мне жаль, мисс Спархоук, но мы не можем ничего поделать. Я и так был очень терпелив. Но если я не получу эти три тысячи долларов к завтрашнему утру, вам придется подыскивать ему другое жилье».
Она ненавидела Хоскинса. Этого недоумка с тонкими губами и длинным носом. Он был всего лишь управляющим в доме престарелых Хорторна, ему не приходилось проводить время с Тимом. А Тим любил санитара Джимми Бритина и медсестру Лиз Фриз. И еще доктора Джо — чудесного человека, который работал в доме престарелых и делал пожертвования для местных приютов.
Десятка. Если у нее выпадет десятка, если выпадут две пятерки одновременно, то она не только вернет деньги, которые поставила, но и... выиграет в десять раз больше!
Этого будет вполне достаточно, чтобы Тимоти оставался там, где он сейчас находится.
Она сглотнула и метнула кости.
— Десять! Десять! — стали повторять все вокруг.
Джесси никогда не видела, чтобы кости так долго катились по столу. Четыре и три... и собравшиеся вокруг стола дружно застонали, потому что семерка означала ее проигрыш. Но кости продолжали катиться...
Пять и три.
Пять и два.
Пять и...
Пять. Ровно десять.
Всеобщие вопли оглушили ее. Люди хлопали в ладоши и поздравляли друг друга. Джесси не знала, кто вдруг подхватил ее и закружил в воздухе, но она даже не пыталась сопротивляться. Не возражала она и против объятий, дружеских похлопываний по спине или даже воодушевленного поцелуя в щеку, которым наградил ее Кут. Она была просто потрясена случившимся.
Темноволосый незнакомец был единственным, кто не обнял ее и не поддался всеобщему безумию. Он просто смотрел на нее, вид у него был довольный, но в то же время мрачный.
Джесси не могла поверить, что выиграла столько фишек.
— Я хочу их обналичить, — сказала она крупье.
Он бросил на нее подозрительный взгляд.
— Вы все еще бросаете кости, — напомнил он ей. — Если вы уйдете, эти люди порвут меня на клочки. Вы должны бросать, пока не ошибетесь.
Джесси оглянулась, ища глазами темноволосого незнакомца.
Разумеется, он ушел. Ему не нужно было бросать кости. Джесси вдруг почувствовала, что ей недостает его. У нее возникло ощущение, что после его ухода произойдет что-то нехорошее. Чутье не подвело Джесси. Вскоре она проиграла. И все же, когда собирала фишки, которые стоили гораздо больше необходимых ей трех тысяч долларов, все обращались с ней так, словно она была знаменитостью. Она поблагодарила остальных игроков и повернулась с намерением как можно быстрее уйти отсюда.
И в этот момент столкнулась с крупным мужчиной.
Он был огромный. Настоящий гигант. Лысый и могучий как скала. Его светло-карие глаза были налиты кровью.
— Эй! — возмущенно крикнул Кут.
Но окрик не остановил мужчину, он так сильно толкнул Джесси, что она отлетела прямо на стол, и незнакомец устремился на нее.
Мужчина прижал Джесси к столу, она попыталась столкнуть его с себя, но не смогла. Она стала звать на помощь, но ее слова заглушил чей-то пронзительный истеричный крик.
Джесси снова предприняла попытку выбраться из-под мужчины и почувствовала, что на нее капает кровь.
Он обмяк как мертвец...
Он смотрел на нее застывшим взглядом, затем его губы зашевелились.
Он произнес одно-единственное слово:
— Индиго.
Его губы замерли, а глаза на короткое мгновение вспыхнули странным светом.
Джесси изогнулась, заметила торчавший из его спины нож, увидела кровь и сама закричала от ужаса.

Диллон Вульф услышал крик вскоре после того, как вошел в зал, где игра шла на высокие ставки. Он повернулся и помчался назад, оказавшись у стола для игры в кости в тот же момент, когда там появилась охрана казино Диллон увидел рыжеволосую красавицу, на которую еще прежде обратил внимание, пытавшуюся выбраться из-под лежащего на ней громилы. Затем он перевел взгляд на лицо мужчины.
Проклятье! Это был Таннер Грин.
Почти всю ночь Диллон следил за людьми, входившими и выходившими из казино, пытался вычислить постоянных посетителей нового игорного дома и меньше всего ожидал увидеть здесь мертвого Грина. Это же настоящий профессионал. Точнее, был им. В свое время он был наемником. Такого человека трудно было застать врасплох. И чтобы он погиб вот так, от ножа в спину? Это стало для Диллона настоящей неожиданностью.
Разумеется, полиция захочет, чтобы все оставалось на месте, но это не помешало Диллону броситься на выручку рыжеволосой девушке и помочь ей побыстрее выбраться из-под трупа.
— Стойте! — сказал один из охранников, выступив вперед, но Диллон проигнорировал его замечание.
— Спасибо, — прошептала рыжеволосая, когда наконец вылезла из-под тела и снова встала на ноги. На мгновение их взгляды встретились. У нее были огромные, темно-синие, как безоблачное небо, глаза. Диллон обратил на них внимание еще несколько минут назад, когда она бросала кости. Теперь он почувствовал приятный запах ее духов и заметил, что его присутствие действовало на нее успокаивающе.
Убедившись, что она может стоять на ногах, он достал удостоверение и протянул его охраннику.
— Диллон Вульф, частный детектив, — сказал он. — Вы уже вызвали полицию?
— Мы позвонили в службу спасения, они будут с минуты на минуту, — ответил охранник.
Двое сопровождавших его сотрудников казино стали оттеснять людей от стола, еще двое направились к бару и к дверям.
— О боже! Я должна уйти отсюда! Выпустите меня! — истеричным голосом кричала какая-то женщина.
— Успокойтесь, — сказал Диллон низким и властным голосом.
Он давно усвоил, что в критической ситуации люди не подчиняются, если говорить высоким голосом, хуже того, у них начинается истерика.
Рыжеволосая молчала, но Диллон заметил, что ее колотит дрожь. Нечто во взгляде этой девушки говорило ему, что она прекрасно понимала свое положение — ей придется провести еще немало времени на месте преступления. Она выглядела потрясающе, просто сногсшибательно, к тому же была в ней какая-то загадка. Конечно, в Лас-Вегасе хватало красивых женщин: танцовщиц, актрис, официанток, певиц, — но она была не похожа ни на одну из них, в ней было нечто особенное.
Когда Диллон впервые увидел эту девушку, ее глаза! были наполнены ужасом. Нет, она не боялась утратить мечты, и уж точно ее не пугала потеря... денег. Казалось, что она страшится потерять нечто более ценное. Как будто, бросая кости, она была готова расстаться со своей душой.
Диллон заставил себя встряхнуться. В конце концов, ему нужно было думать сейчас о более важных вещах. На игорном столе лежал не просто убитый человек, этим мертвецом был Таннер Грин.
В зал вошел еще один человек. Это был высокий, уверенный в себе мужчина. Джерри Чивер работал в отделе по расследованию убийств полиции Лас-Вегаса. Диллон знал, что Чивер недолюбливает его, но тот был хорошо осведомлен о сложившейся ситуации. Он мог сколько угодно презирать Диллона, но начальство информировало Чивера о том, что Диллону была предоставлена полная свобода действий. Чивера устраивали его положение и зарплата, и он был вынужден подчиниться. К тому же ему нравилось приписывать себе успешно раскрытые преступления. Чивер прекрасно знал, что у Диллона талант сыщика, и намеревался извлечь из этого собственную выгоду.
Тем более что сам он не отличался блестящим умом.
— Никому не двигаться! — прокричал он. — Я повторяю, никому!
Чивер заметил струйку крови, стекавшую по зеленому войлоку стола и испачкавшую разноцветные фишки.
— Вульф, — коротко сказал он, заметив Диллона. Он уставился на рыжеволосую девушку и спросил: — Что случилось?
— Меня здесь не было. Я прибежал, когда услышал крики, — объяснил Диллон.
Джерри Чивер повернулся к рыжеволосой.
— Что произошло? — быстро и настойчиво спросил он.
— Я собиралась уходить. Потом ко мне подошел этот мужчина и... упал на меня, — сказала она.
— Вы знали его? — спросил Чивер.
— Никогда не видела, — ответила она.
— Вы уверены? — продолжал допрос Чивер.
— Абсолютно, — решительно сказала Джесси.
Она все еще немного дрожала. «Ничего удивительного, — подумал Диллон, — ведь на ней до сих пор кровь убитого».
— Вы не ранены? — спросил он тихо.
Она покачала головой.
Чивер посмотрел на труп.
— Господи, это же Таннер Грин! — Он снова взглянул ин Диллона: — Вы ведь вместе работали на...
— Да, — резко ответил Диллон.
— Вы были вместе?
— Нет.
— Лейтенант Чивер, приехал судмедэксперт, — объявил только что вошедший в комнату полицейский.
— Пропустите его сюда. Никто не должен покидать помещение. Вы слышите? — спросил Чивер.
В толпе послышался недовольный ропот, но Чивер не обратил на это внимания.
— Выдавайте выигрыш, закрывайте столы, — приказал он крупье, затем повернулся к полицейским: — Я хочу, чтобы у дверей поставили людей. Не выпускайте никого, предварительно не проверив удостоверение личности и не выяснив адрес проживания. Но сначала я должен всех допросить. Вам ясно?
В толпе снова послышались возгласы протеста, но никто не двинулся с места. Даже сотрудники казино.
— Выплачивайте выигрыш. Быстро. Я хочу, чтобы закрыли столы. Я хочу навести здесь порядок! — заявил Чивер.
Наконец дело сдвинулось с мертвой точки. Судмедэксперт — это был Дуг Тарлтон, которого Диллон считал порядочным человеком и хорошим специалистом в своей области, — провел рукой в перчатке по лицу покойного, закрывая его глаза.
— Боже! — сказал Тарлтон с ужасом. — Это Таннер Грин.
— Да, — коротко ответил Диллон.
Чивер обратился к рыжеволосой девушке:
— А вы?..
— Джесси Спархоук, — быстро ответила она.
— А теперь скажите точно, что случилось? — спросил он.
Джесси приподняла брови, но ответила спокойным голосом:
— Я собиралась уходить. Не знаю, откуда появился этот человек. Он упал на меня и опрокинул на этот стол. Он упал на меня и лежал на мне, пока он... — девушка указала на Диллона, — пока он меня не вытащил. Это все, что мне известно.
— Значит, вы не знаете его?
— Нет, — твердо сказала она.
Офицеры Чивера проявили расторопность и быстро рассредоточились по залу.
Диллон знал, что у дверей уже дежурили полицейские, а еще несколько офицеров полиции собирались приступить к допросу сотен людей, находившихся в казино. Вокруг стола натянули оградительную ленту.
Внезапно Чивер снова посмотрел на Джесси Спархоук.
— Вы ведь знаете, что камеры наблюдения фиксируют все, что здесь происходит?
— Я уже рассказала вам обо всем, что случилось, — сказала она, а затем добавила; — И не имею к этому никакого отношения.
— Лейтенант Чивер, — сказал Диллон, выходя вперед. — Мисс Спархоук — пострадавшая. Думаю, сейчас она неважно себя чувствует.
— Как и этот человек, — раздраженно сказал Чивер, указывая на Таннера Грина.
— Нет, — ответил доктор Тарлтон. — Этот человек уже ничего не чувствует. Он мертв. Его ударили ножом в спину. У орудия убийства была короткая рукоятка.
— Вы уверены насчет орудия? — спросил Чивер.
Тарлтон откашлялся и с недовольным видом посмотрел на детектива. Он не любил Чивера.
— Да, я уверен. Нож все еще торчит из его спины.
— А разве в том месте, где его ударили ножом, не должно было остаться кровавое пятно? — нахмурился Чивер.
— Там могло быть всего лишь несколько капель. Нож сыграл роль пробки, — принялся терпеливо объяснять Дуг. — Когда Таннер падал, нож немного сдвинулся, и хлынула кровь. Она и перепачкала мисс Спархоук.
— Пригласите криминалистов, нужно как можно быстрее снять отпечатки пальцев, — раздраженно заявил Чивер. Диллон видел, что он испытывал смущение из-за своей недогадливости. — Выведите всех отсюда и освободите участок от двери до стола для работы криминалиста. — Он с подозрением глянул на Диллона: — Ты тоже, Вульф. Пусть криминалисты спокойно поработают здесь, да и Тарлтон должен закончить со своими делами.
Диллон не мог оторваться от Джесси Спархоук. Она не противилась, когда тот повел ее прочь. Он сообщил свое имя и адрес, продемонстрировал удостоверение личности одному из офицеров и подождал, пока Джесси сделает то же самое. Он отметил, что девушка жила в Хендерсоне не пригороде Лас-Вегаса, а род ее занятий — артистка эстрады. Она работала в только что открывшемся казино «Новый Орлеан». Когда полицейские стали допрашивать Джесси, она спокойно отвечала на вопросы, однако ее до сих пор била мелкая дрожь.
Но в этом не было ничего удивительного — на ней все еще оставалась кровь убитого человека.
— Послушайте, сколько вы собираетесь нас здесь продержать? — сердито выкрикнул напыщенного вида мужчина в клетчатом пиджаке.
— Пока лейтенант не сочтет нужным вас отпустить, — ответил один из полицейских.
Джесси Спархоук посмотрела на часы и прикусила нижнюю губу.
— Вы опаздываете на работу? — спросил ее Вульф.
Она покачала головой.
— Это... это все Тимоти... я не ожидала, что оставлю его так надолго, — пробормотала она.
— Ваш... сын? — спросил он.
Джесси вполне могла иметь сына лет десяти, но она не была похожа на женщину, которая оставит ребенка одного на всю ночь, чтобы спокойно играть и веселиться.
Джесси покачала головой:
— Тимоти — мой дедушка.
— Понятно. Подождите минуту.
Он пошел через зал к тому месту, где грозный лейтенант Чивер допрашивал двух игроков, которые находились у входа в тот момент, когда в казино вошел Грин.
— Прошу прощения, лейтенант, — очень вежливо прервал их Диллон.
Чивер смерил его недовольным взглядом, но сдержал негодование.
— Что еще?
— Женщина, на которую упал убитый. Джесси Спархоук. Она в ужасном состоянии. Ты бы сжалился над ней, — сказал Диллон, как будто между ними никогда не было вражды. — Отпусти ее домой, а потом мы здесь со всем разберемся.
Чивер нахмурился и указал пальцем на Диллона.
— Мне нужно поговорить с тобой.
— Как тебе угодно. Но пусть она едет домой. Я смотрю, ты отпускаешь людей после того, как их допросили.
На мгновение Чивер смягчился. Он растерянно покачал головой.
— Я пытаюсь предотвратить панику, чтобы убийца не проскользнул у меня между пальцев, — сказал он.
— Насколько я понимаю, Грин вошел в казино, пробрался через толпу и, умирая, упал прямо на мисс Спархоук, — сказал Диллон. — Не исключено, что его ударили ножом еще за пределами казино. Даже увлеченные игроки могли бы заметить, как человек с большим ножом крадется за своей жертвой.
Ты мне вот что лучше скажи. Он ведь был телохранителем Эмила Лэндона? Так же, как и ты?
— Я не телохранитель. Лэндон подозревает, что кто-то собирается его убить. Я должен был выяснить, кто именно. Я просто взялся вести это дело, даже не был другом Таннера Грина. Да, мы были знакомы, но не более того.
— А ты где был, черт возьми? Разве не за столом?
— Я играл в кости, а затем пошел в другой зал, где принимали крупные ставки, — объяснил Диллон, показывая налево.
— Правда? — сказал Чивер, прищурившись.
Взглядом и интонацией он явно спрашивал: «А что это ты делал в зале для высоких ставок?»
— Хотел посмотреть на крупных игроков Лас-Вегаса, — объяснил Диллон. — Я уже говорил, что совсем недавно принял предложение Эмила Лэндона. На самом деле это случилось сегодня утром. К тому же я находился далеко от входа. А Грина ударили ножом еще на улице. Бьюсь об заклад, что криминалисты найдут капли его крови именно там.
Чивер понимал, что Диллон был прав.
— Та девушка точно не убивала его, — спокойно продолжил Диллон. — Она должна заботиться о своем пожилом дедушке. И сейчас ей нужно домой.
— Лейтенант, — сказал полицейский, быстро пробираясь к Чиверу через толпу. — Видео с камер наблюдений готово.
Чивер пошел прочь.
— Так как с девушкой, лейтенант? — окликнул его Диллон.
— Ладно, отвези ее домой. Но знаешь, я хочу, чтобы завтра ровно к восьми утра ты был у меня в офисе.
— Я приеду, — заверил его Диллон. — Эмил Лэндон наверняка захочет узнать все, что мы сможем выяснить по этому делу.
— Он узнает... когда у меня будет чем с ним поделиться.
— И он поручит мне посмотреть эти записи.
— Я не люблю повторять, Вульф, поэтому слушай внимательно. Я знаю, у тебя есть знакомые, которые вхожи в кабинет губернатора, будь он неладен. Но тебе придется подождать, пока я сам не увижу записи. Так что завтра утром, ровно в восемь.
— Конечно, — сказал Диллон и отвернулся.
Полицейские стали отпускать людей. Диллон подумал, что часть гостей отправятся в другие казино, раздраженные тем, что убийство испортило им вечер. Многие посетители жили в отеле при казино «Солнце», и некоторые из них, потрясенные случившимся, возможно, вернутся в свои номера.
Таннер Грин не был ангелом. Его хорошо знали в Лас-Вегасе. У него была судимость. К тому же, какие бы действий сейчас ни предпринял Чивер, убийца давно уже скрылся. Даже сам Чивер знал об этом. Он лишь прикрывал свою задницу.
Неожиданно Чивер снова окликнул его.
— Вульф!
Диллон остановился и подождал.
— Не забудь. В восемь утра.
Диллон с трудом сдержал смех. Чивер любил, чтобы последнее слово оставалось за ним. Это давало ему ощущение контроля над ситуацией.
Диллон снова повернулся и пошел вдоль закрытых игорных столов. Доктор Тарлтон все еще стоял над телом с другим судмедэкспертом, они искали трассологические улики. Диллон на мгновение остановился и замер.
Он пытался почувствовать эту комнату.
Но так ничего и не понял. Постояв еще немного, Диллон направился к ожидавшей его Джесси. Он снова достал спою лицензию частного детектива на случай, если сдерживающий толпу полицейский не узнает его.
— Мисс Спархоук может идти домой, — тихо сказал он полисмену, который преграждал им дорогу, сложив руки на груди.
Тот кивнул, узнав Диллона, и лишь мельком взглянул на его удостоверение.
Диллон взял Джесси за руку и повел к двери. Она не протестовала, напротив, быстро следовала за ним.
Когда они вышли из казино, около которого полицейских машин было больше, чем муравьев в муравейнике, Джесси облегченно вздохнула.
— Спасибо. Большое спасибо. Вы — частный детектив? Что ж, я рада, что тот лейтенант ваш друг.
— На самом деле никакие мы не друзья, — пробормотал Диллон.
Они шли, пока не добрались до бульвара Лас-Вегас, где на тротуаре собралась толпа людей, следивших за происходящим и что-то бурно обсуждавших.
Диллона совсем не удивило, когда у него зазвонил мобильный телефон. Странно было то, что этого не случилось раньше.
— Извините, — сказал он Джесси и ответил на звонок: — Вульф слушает.
Он тут же узнал голос Эмила Лэндона. Тот был сильно взволнован.
— Я только что узнал, что Таннер Грин мертв. Убит. Ножом в спину.
— Да. Я был в казино, когда эта произошло.
— Вы видели...
— Нет. Я даже не знал, что он придет.
— Вы должны были знать об этом, черт побери!
— Простите?
— Мне нужно увидеть вас. Прямо сейчас.
— Я буду у вас, как только освобожусь.
— Он был моим телохранителем, а теперь мертв. Я хочу, чтобы вы немедленно приехали ко мне.
— Как только освобожусь, — спокойно повторил Диллон.
— Я могу уволить вас, Вульф.
— Как вам будет угодно.
Лэндон тут же пошел на попятную:
— Тогда приезжайте как можно скорее. Я же говорил, что мне угрожает опасность.
Диллон закрыл крышку телефона. Джесси оглядывалась по сторонам, вежливо притворяясь, что ее совершенно не интересует разговор.
— Простите. Вы, наверное, заняты. А я должна возвращаться домой.
— Где ваша машина? Я провожу вас.
— Я не за рулем, — сказала она и покраснела. — Сегодня у меня была деловая встреча, и я подумала, что после этого, возможно, загляну куда-нибудь, поэтому решила не садиться за руль. Я не вожу навеселе.
— Я не видел, чтобы вы пили.
— Да, но вполне могла бы. Долгая история. В любом случае, извините, но мне действительно нужно домой.
— Я подвезу вас. Моя машина припаркована на бульваре Стрип.
— Нет, не стоит. Я не спешу, поэтому лучше возьму такси. Но все равно спасибо. Большое спасибо.
Что он мог сделать? Настоять на своем? Он не имел на это права.
— Вам может угрожать опасность, — сказал он.
Какая банальность.
Джесси улыбнулась, понимая, что это была всего лишь стандартная фраза.
— Спасибо. Но со мной все будет хорошо.
Не отводя взгляда от ее ясных голубых глаз, он достал из кармана визитную карточку.
— Вот, возьмите. Позвоните, если вам что-нибудь понадобится.
Она улыбнулась, не глядя на него.
— Вульф. Юты? — спросила она. — Местное племя? Или вы из другого штата? Что это, эри, чироки, апачи?
Он улыбнулся.
— Паиуты, — сказал он ей и смущенно улыбнулся. — Хорошо, а как насчет... Спархоук? Юты? Апачи? Незиерсе? Сценический псевдоним?
— Мой прапрадедушка был из племени лакота-сиу. Среди моих предков кого только не было. Настоящий американский коктейль, — весело ответила она.
Некоторое время они смотрели друг на друга. Затем она смущенно сделала шаг в сторону:
— Мне действительно пора идти. Еще раз спасибо. — Джесси задержалась: — Вы знали его?
Вульф кивнул.
— Мне очень жаль.
— Мне всегда жаль, когда кто-то умирает. Но он не был моим близким другом.
— Ясно.
Он нахмурился:
— Вы ведь не обналичили ваши фишки? Не было времени, я полагаю? Я совсем забыл про них в этой суматохе.
Она покачала головой:
— Я тоже. Но я забрала их. Обналичу завтра.
— За эти фишки можно получить много денег. Вас могут ограбить.
Джесси рассмеялась.
— Водитель такси не узнает о моих фишках, — заверила она его. — Со мной все хорошо, честно. Я большая девочка. Я выросла здесь. У меня есть перцовый спрей. И обещаю, что со мной все будет хорошо.
Диллон увидел такси. Он подумал о дедушке, про которого упоминала Джесси. Возможно, он болен и ждет ее.
Диллон остановился у бордюра и присвистнул, голосуя приближавшейся машине. Он посадил Джесси в такси и махнул ей на прощание рукой — больше ничего не мог для нее сделать.
Диллон с тревогой посмотрел на отъезжавшее такси. Ему показалось, что рядом с Джесси была какая-то странная тень, как будто кто-то сидел около нее.
Он напрягся. Такси проехало под уличным фонарем, и Диллон увидел, что на заднем сиденье находился всего один человек. Джесси была одна.
«Но почему же так тревожно на душе?» — спрашивал он себя, глядя вслед удаляющемуся такси.