Галина Маслова 
Сказания Дарины. Книга первая.

/
Глава 1. Отпуск

На сегодня это была последняя запись в журнале и я старалась заполнить каждую графу побыстрее.
– Могу я пригласить Вас на кофе, госпожа Дарина? – промурлыкал музыкальный голос.
Подняла взгляд от журнала записей, глянула на нахального оборотня. Он всё ещё сидел по ту сторону стола, по‑дурацки улыбался и махал длиннющими, загнутыми вверх, чёрными ресницами. В ярких сине‑зелёных глазах, с продолговатыми кошачьими зрачками, приплясывали чёртики и безумно хохотали, подражая улыбке хозяина. Красиво изогнутые брови оборотня приподняты вопросительно. Длинная, от виска до виска, едва наметившаяся, морщинка перечёркивает высокий лоб пополам. Густые, вьющиеся крупной волной, волосы аккуратно зачёсаны назад и уложены с помощью геля, блестят здоровьем и ухоженностью. Окладистая чёрная бородища прикрывает половину лица, шею и половину груди.
– Оплатите в кассу сто рублей за диагностику здорового организма – сказала более резко, чем хотела, и исправила дежурной улыбкой – Моя помощь Вам не потребуется ещё долго. Всего доброго.
– А как насчёт кофе? – настойчиво повторил вопрос несостоявшийся пациент.
Они что, сегодня все сговорились?! – возмущённо подумала – То один, то другой, а теперь ещё и этот старикан!
– Уважаемый, – терпеливо объяснила назойливому мужику – меня дома ждёт муж и трое детей, мал мала меньше. Кофе я пью с ними и только по утрам, а по вечерам чай. Если Вам скучно и не с кем выпить кофе вечером, подойдите к рецептуре. Ирочка с удовольствием составит Вам компанию. Она любит и кофе, и чай, и компанию. Вы как раз в её типе – показала глазами на дверь.
Мужик усмехнулся, понимающе кивнул головой, пробарабанил пальцами по краю стола, поднялся и, бросив на меня смеющийся взгляд, вышел.
Едва закрылась за ним дверь, как «из‑ниоткуда» появился мой дед собственной персоной. Прошелся по кабинету, остановился напротив меня.
– Ну и как он тебе? – глянул буравящим взглядом.
– Кто? – непонимающе подняла брови.
– Вот этот, который только что вышел – кивнул дед на дверь.
– Здоров, как бык, можно запрягать и пахать – пожала плечом, продолжая записывать результат обследования.
– Это я и без тебя знаю – рыкнул дед – Я спрашиваю, понравился?
Удивлённо подняла глаза, недоверчиво спросила:
– Кто? Этот пердун?! – красноречиво кивнула на дверь.
– Какой «пердун»?! – взорвался дед – Это самый богатый и влиятельный жених во всей вселенной!
– Бедняга, угораздило же… – сочувственно вздохнула.
– Прекрати ёрничать, Дарина! Он пришел лично, чтобы с тобой познакомиться!
– Познакомился и ушёл. Что ещё? Догнать и на шею прыгнуть?
– Догони и прыгни! – сверкнул глазами дед – Нахалка! Вести себя не умеешь с приличными особами! Поговорю с ним, чтобы завтра пришёл к концу работы ещё раз. Смотри мне, чтобы без разговоров согласилась пойти с ним «на кофе» или ещё куда! Поняла?!
– Нет, не поняла – уставилась на него – Я что, за эту музейную редкость должна замуж выходить, что ли? Он же через десять лет в порохню рассыпется! Или это временная эксплуатация молодого здорового тела в рамках выгодного обмена для мироздания?
Отскочить успела, а стулу хана. Пострадал, так сказать, за правое дело.
– Ты мне не умничай, засранка мелкая! Сказал за него замуж пойдёшь, значит, пойдёшь! Для твоего сведения, он молод, красив, умён, высший маг пятого уровня, великолепно образован.
– А почему без коня? – невинно глянула, заметив в углу кабинета чей‑то поисковик и догадалась чей.
– Без какого коня? – не понял дед.
– Белого. ПрЫнц на белом коне и вот так ручкой мне, а я ему платочком! Мечта!
Отпрыгнула в другую сторону. В этот раз напрасно. Дед сложил руки на груди и смотрел на меня с прищуром.
– Жених подсматривает – показала пальцем на поисковик
Не оглянулся.
– Деда, ну что я тебе надоела, что ли? – жалобно протянула – Я же послушная девочка, работаю, учусь постоянно, в глаза никому не лезу, тебе не надоедаю. Не отдавай меня этому престарелому ходячему ужасу, а?! Давай ещё пару лет подождём? Может и не надо будет замуж, он и сам помрёт, без моей помощи, а?
– Ладно, артистка, завтра на свидание с ним пойдёшь. Познакомишься поближе, может и понравится. Поняла меня?
– Поняла – согласно кивнула, пряча глаза.
– То‑то же! – удовлетворённо кивнул дед и исчез тем же способом, что и появился.
Вслед скрутила фигу и показала язык. Зыркнула на поисковик, резко кинула разряд энергии, но поисковик исчез быстрее.
– Нашёл дуру! – буркнула себе под нос – Хрена с два он меня здесь завтра найдёт. «Могу пригласить на кофе?» – передразнила паскудным голоском – Чёрта с два! Жених нашёлся, едрёный корень! Богатый и влиятельный, видите ли! Бедолага! Вот возьму и уеду в отпуск к чёртовой матери! Прямо сейчас!
Достала из шкафа атлас, открыла на первой попавшейся странице, присмотрелась к названиям населённых пунктов, отдалённых от цивилизации и расположенных на побережье, тыкнула пальцем в интересное название: ВолДюны.
– Вот туда и поеду! – хлопнула ладошкой по карте.
Перевернула страницу, глянула на схему путей сообщения, отметила ближайшую железно‑дорожную станцию. Кинула атлас в сумку и вышла из кабинета. По дороге заскочила в продуктовый, купила еду на дорогу, рассчиталась в кассе и в дверях нос к носу столкнулась с подружкой Лариской, «рыжей бестией», как её называла.
– Привет, Даринка! – расплылась в улыбке Лариска.
– Привет, Лар. Извини, я спешу.
– А куда торопишься? – заинтересованно спросила рыжая, не отставая от меня ни на шаг.
– В отпуск. Устала до чёртиков. Ещё немного и на людей кидаться начну – пожаловалась подруге – А тут ещё дед пристал со своими женихами!
– Со своими? – хохотнула Лариска.
– Со своими, конечно, – скривилась и передёрнула плечами – Сватом заделался на старости лет, будто заняться ему нечем. Вот сам пусть за них за всех и выходит! Нашёл, тоже мне, дуру!
– И правильно, Даринка! – поддержала подружка – Рано нам ещё себя хоронить под пелёнками и мужниными носками. Погуляем ещё! Может мне с тобой в отпуск отправиться, а? Вдвоём‑то веселее!
– Нет, я сама хочу – покачала головой – В другой раз, Лар. Не обижайся, ладно?
– Ладно – рассмеялась Лариска – Тогда давай, счастливого отдыха – и свернула к своему дому, а я к своему.
Грех не воспользоваться моментом и не рвануть хоть вот на этот, затерянный в горах и лесах, хуторок – думала по дороге, подчиняясь эмоциям, вызванным вспыхнувшей в сознании яркой картинкой маленького хуторка в несколько десятков домов на берегу тёплого моря – Туристов там наверняка нет. Далеко и дорог туда нет. Вряд ли кто захочет топать от ближайшей станции двадцать километров на своих двоих только для того, чтобы искупаться в море и полежать на пустынном пляже. Разве что такие же ненормальные, как и я. А таких не много, как показывает опыт, поэтому волноваться мне не о чем, можно ехать, коль так сильно хочется. Песчаный пляж, море, лесистые горы. Что может быть приятнее? Да и «полигон» для испытаний моих новых изобретений нужен. А там как раз то, что нужно. Квалифицированных магов там, по идее, быть не должно, а остальные не в счёт. И «жених» пролетит вместе с кофе и свиданием, как фанера над Парижем, и дед всякой дурью мне голову забивать не будет.
Перед дорогой приняла душ, стянула запылившуюся на шкафу спортивную сумку, обмахнула влажным полотенцем, кинула в неё сменное бельё, пару маек, сарафан‑разлетайку, полотенце, пляжные шлёпки, развлекательную книжку по парафизике и пакетик с едой. Пригодится.
Вышла из дома, отослала начальнице сообщение по сотовому «я в отпуск» и радостно зашагала на железнодорожную станцию.
Поезд размеренно покачивался, напевая свое ту‑тух‑ту‑тух‑ту‑тух. Под его завораживающую песню всю ночь снился сказочный дворец на берегу тёплого моря, принц на белом коне в итоге проскакал мимо, махнул ручкой и скрылся в облаке тумана. Тот наплывал молочной густотой, першил в горле, душил, вползая в нос и горло.
Проснулась, едва не задохнувшись от жестокой реальности, огляделась. Оказывается, мужики на нижней полке сняли ботинки.
Спрыгнула с полки, брезгливо фыркнула, про себя ругнувшись на деда, прочившего мне такие запахи на всю оставшуюся жизнь, выскочила в тамбур, к открытой двери перехода из вагона в вагон. С трудом отдышалась.
Нееет! Замуж точно не пойду! – уверенно решила для себя – Даже речи быть не может! Этого дед от меня не дождётся!

* * *

На этой станции поезд останавливался всего на одну минуту. Правильнее было бы сказать притормаживал, потому что на остановку это никак не походило, равно как и на станцию. Успела только спрыгнуть вслед за сумкой на насыпь, которая была в этом месте чуть пошире, чем в остальных, как вагоны покатили дальше, набирая скорость, под короткий гудок тепловоза.
Огляделась, определилась с направлением и потопала по лесной дорожке.
Запахи грибного леса, нагретых солнцем цветов и трав на полянках, мимо которых проходила, будоражили воображение, наполняли душу радостью, а тело весёлой силой.
Вбежала на очередную горку и ахнула от красоты открывшейся панорамы. С одной стороны переливалось волнами света лазурное море, сливаясь на горизонте с высоким голубым небом. С другой, песчаные дюны раскинулись правильным кругом, а в центре возвышается самая большая из них, а на её вершине красуется сказочный замок, будто бы парит в воздухе. Между дюнами и морем, насколько хватало глаз, тянулась гряда высоких холмов, поросших лесом и широкий пустынный пляж.
Какая красотища! – подумала восхищённо – Как здорово, что я приехала отдыхать именно сюда! Ни одной живой души вокруг! И как это туристы ещё не открыли это сказочное место?! Если понравится, останусь подольше. И «замок в небе» интересно было бы посетить, дух древности «понюхать». На глаз, так и недалеко до него. За день можно успель туда и обратно.
– Не делай этого – раздался сзади мелодичный голос.
Обернулась.
Полупрозрачная в солнечном свете дриада стояла в нескольких шагах от меня, опершись о толстый ствол дерева и внимательно на меня смотрела.
– И вообще, не ходи туда – добавила она спокойно.
– Почему?
– Моё дело предупредить, а решать тебе… – и шагнула в дерево.
– Эй! Подожди! – попыталась её остановить, но бесполезно.
Хмм…
Ладно, пойду посмотрю, что же там такого опасного, что даже дриада не поленилась выйти из дерева в такой солнцепёк и предупредила.
Упрямо наметила себе план развлекательных мероприятий на всю неделю, свернула к морю и вприпрыжку понеслась к манящему прохладой волн берегу.
Наплававшись вдоволь, пообедала свежими мидиями, срезанными с подводной скалы, оделась и потопала дальше, распевая во всё горло по очереди все песенки, которые могла себе припомнить.
Когда солнце коснулось нижним краем моря на горизонте, бросило окрашенную радужными бликами дорожку до самого берега, я подошла к «игрушечной» деревеньке. Свежий бриз щекотал лицо, улыбал от уха до уха, пытался выбить прядки из туго заплетенной косы. Бабочки и стрекозы облетали свои владения в последний раз перед тем, как отправиться спать под листочками и между травинок. Медовый запах вместе с пыльцой собирали труженицы‑пчелы и, тяжело жужжа, несли облепленные патокой лапки в родные ульи.

* * *

Деревенька была меньше, чем представлялась в воображении, когда увидела название на карте. Скорее хуторок из нескольких десятков домов, не больше.
Белёные дома тянулись от самого берега и видны были все, как на ладони. Они аккуратно украшали собой пологий склон, заросший буйной зеленью садов и огородов.
Таких хуторов на побережье довольно много и обычно их жители с удовольствием принимают городских постояльцев, вырвавшихся из городов на отдых и за умеренную плату предоставляют кров над головой и домашнюю еду.
На удивление, праздно гуляющих туристов видно не было, но это меня никак не встревожило, а только обрадовало. Подтвердилось моё предположение насчёт захолустья и отдалённости расположения хутора. Хотя нашим туристам только и подавай такие «девственные» места, как это.
Значит, ещё не добрались, – обрадовалась такой находке – а уж я им точно про это место не скажу. Жалко, что Лариску с собой не взяла. Вдвоём и правда веселее бы было.
Улица была одна. Напротив неё, не очень далеко от берега, вздымалась из воды вершина подводной скалы, как поднятый вверх палец Она была больше похожа на обычный волнорез, чем на одинокую скалу, попавшую сюда по ошибке природы.
Улица поднималась в гору волнами, будто по чьему‑то повелению суша подражала морю, повторяя своим ландшафтом вид застывших волн.
Прошла по главной улице от морского берега до взгорка. Насчитала шестнадцать домов по обеим сторонам дороги.
Семнадцатый по левой понравился больше всех. От него веяло доброжелательностью, теплом, уютом и привычным порядком. Аккуратно постриженные умелой рукой кусты, тянулись вдоль забора один за другим, со вкусом рассаженные цветы, добротный навес во дворе и чисто выскобленный стол под ним, с широкими лавками по бокам, говорили о хозяевах положительно и обещали приятный отдых.
Низкий заборчик отделял хозяйскую часть от скотного двора. Там тоже чисто прибрано, подметено. Кормушки и поилки для живности чистые, вода свежая, зерно будто только что насыпано.
Маленькая летняя кухонька, какие встретишь в каждом деревенском дворе, белёными стенами выглядывала из‑за угла дома. Большая печь, годная как для выпечки хлеба, так и для приготовления еды красовалась росписью завитушек оберегов от чужого глаза, врага, злодея, злого духа и повторялась вокруг такой же, белёной известью, трубы.
У печи хлопотала женщина лет сорока, в длинном сером платье с короткими рукавами, в длинном переднике, каким‑то чудом остающимся белоснежным во время домашней работы. Молоденькая, крепкая в кости, девушка привычно помогала ей по хозяйству, делая то одно, то другое, без напоминаний и подсказок. Казалось, они обе не обращают внимания на постороннего человека, идущего по улице, занятые своими делами, пока я не остановилась у калитки.
Хозяйка тут же оставила свои занятия, вытерла руки о чистое полотенце, быстро подошла ко мне. Она не была удивлена моему появлению, а скорее обрадована.
– Добрый вечер – поздоровалась с ней, слегка поклонившись в знак уважения.
– И тебе добрый, гостья. Чего‑то желаешь? – улыбнулась она.
– Можно у вас остановиться?
– Надолго приехала?
– На неделю. В отпуск…
– «Гость в дом – Боги в дом» – ответила она пословицей и доброжелательной улыбкой – проходи, уважаемая, будь как дома. Дочь покажет свободную комнату. Аринушка, доченька, проводи гостью в дом и помоги расположиться.
Девушка оставила своё занятие, подошла на зов матери и жестом пригласила меня следовать за ней.

* * *

Комната была большая и светлая, с видом на горы и море.
Как по заказу – подумала с улыбкой.
Налюбовавшись видом из окна, вышла во двор с полотенцем на плече, спросила про удобства. Арина, хозяйская дочь, провела за дом, показала два деревянных строения: одно было отхожее место, второе, душ, как она объяснила.
Ополоснулась под душем, сделанным умельцем‑хозяином из старого корыта, повесила влажное полотенце на верёвку за домом, вернулась во внутренний дворик.
– Раздели с нами хлеб‑соль, гостья – позвала хозяйка, жестом приглашая к столу, но никоим образом не указывая места.
Хм… – подумала – Прямо, как при бабушке, когда жива была и случайных гостей принимала. «Где гость пожелает, там и сядет, за то хозяевам честь и хвала, а вы наблюдайте и запоминайте, глядишь и добро какое в дом придёт», – говаривала она, поучая нас, любопытную малышню – Надо же и имени не спрашивает – удивилась.
– Благодарю, хозяйка, – чуть поклонилась в ответ – Меня зовут Дарина.
Хозяйка удивлённо глянула на меня, поняв, что имя я сказала настоящее, благодарно улыбнулась.
– Меня зовут Анна, а мужа Иван, а дети: старшая Арина, средний Василёк, а младшие Костик и Кортик.
– Благодарю за доверие, Анна – ещё раз склонила голову, поняв, что и она назвала настоящие имена членов своей семьи, и села у самого края, где было свободное место.
Ужин был нехитрый: варёная картошка, обильно политая постным маслом, жареная рыба, наверняка выловленная сегодня кем‑нибудь из детворы в море, пёрышки зеленого лука и малосольные огурчики, аппетитно пахнущие чесноком и укропом были для меня лучшей наградой за долгое путешествие пешком.
Хозяева, дородная Анна и огромный космато‑бородатый Иван, особо ни о чем не расспрашивали, да и вообще мало разговаривали. Иван изредка бросал на меня изучающие взгляды, аппетитно хрустел огурчиками и молодыми стебельками лука, пережёвывал рыбьи кости крепкими зубами, не оставляя от них следа. Анна зорко следила за детьми, подкладывала им в тарелки еду и раздавала материнские шлепки за возню за столом во время еды. Малыши обиженно поглядывали на мать, пару минут сидели смирно, но тут же забывали наказы и снова принимались за старое.
Старшая, Арина, рослая девица лет семнадцати, улыбалась глазами шалостям малышни, на меня особого внимания не обращала. Младшие немного потаращились, но быстро забыли про постоялицу, рассказывая старшим увлекательные новости о гусях, которых пасли целый день, огромном шмеле вооот с такими крыльями, ящерке, которая все же удрала, оставив верткий хвост в пальцах, облаке‑драконе, проплывшем над самыми их головами и массе важных и серьёзных происшествий, случившихся за целый день.
Только Василек, мальчишка лет семи, наблюдал за мной не отводя восторженных глаз и не забывая уплетать всё, что попадется под руку. Было что‑то в этом взгляде, притягивающее и немного странное, но я не обратила особого внимания, решив, что мальчишка просто глазеет на городскую. Одно удивило – у всего семейства были необычайные ярко‑зелёные, хотя и с разными оттенками, глаза.
После ужина, поблагодарив за хлеб‑соль, ушла в предоставленную мне комнату. Не то, чтобы усталость после дороги сморила, а хотелось тишины и покоя после изматывающей городской суеты и такой длинной дороги.
Долго лежала в темноте, привыкая к новому месту, прислушивалась к новым звукам, скользила поисковиком по окрестностям, пока усталость не сморила и я провалилась в глубокий сон.
Опять снился замок, и опять принц помахал ручкой в железной перчатке, и опять он ускакал восвояси. Только коня сегодня он выбрал чёрного, как ночь.

* * *

Горластый старый петух орал, казалось, не переставая, усевшись на плетень напротив моего окна. Так и хотелось запустить в него чем‑нибудь потяжелее, но под рукой ничего подходящего не нашлось, да и хозяев обижать не хотелось.
Неделя счастливого отдыха вдали от знакомых, друзей и работы только началась и я решила, вопреки петушиным крикам, выспаться от души и засунула голову поглубже под подушку…
Мысли не хотели просыпаться, просились зарыться под подушку, закутаться в одеяло, как когда‑то в детстве, когда солнечный лучик находил лазейку в густой ажурной занавеске и щекотал ресницы, пытаясь разбудить маленькую лентяйку. И это состояние, между сном и явью, между теплом под одеялом и свежестью раннего летнего утра, между блаженством и набирающим обороты ритмом жизни за окном, радовало и давало осознание полной свободы отпуска.
Если бы не этот горлопан со шпорами, спала бы, наверное, до обеда. Но после третьего крика, разорались все петухи в округе.
С непривычки показалось, что голосят не только петухи, но и куры…
Из окна пахло цветами, росой, морем и чуть‑чуть дымком. Бабы у колодца бряцали коромыслами о вёдра, скрипели крепкой цепью, доставая воду из колодца, перебрасывались привычными фразами, шуточками, подковырочками, громко смеялись. Одна начала голосисто выговаривать молодухе‑растяпе, утопившей ведро в колодце за её косорукость, другая вступилась. Тут же хор голосов подхватил перебранку, припоминая друг другу кто, когда и как ославился. Деревенское утро начиналось привычно весело.
Во дворах бурная сельская жизнь была уже в разгаре. Мычали коровы, зовя хозяек на утреннюю дойку, им вторили козы, позвякивая колокольчиками, гоготали гуси, вперевалку выбираясь из сарайчика и прямиком направляясь к кормушке, квохтали куры, толкаясь там же. Из открытого окна пахло морским бризом, морскими водорослями, свежестью, вместо обычных деревенских запахов.
Вздохнула, открыла глаза.
Морская гладь блестела пурпуром восходящего солнца, переливаясь янтарём отсветов и золотистым блеском до самого горизонта. День обещал быть погожим. Ни единого облачка на небе не было.
Полюбовавшись на красоту захолустья через щели строеньица в конце огорода, поежилась от утренней прохлады и поскорее вернулась в постель, повернула кожаный ободок, спрятанный под волосами, задом наперед, закрыла глаза и сладко заснула, уже ничего не слыша.

* * *

Второй раз разбудили детские голоса, деловито распределявшие порученную взрослыми дневную работу прямо под моим открытым окном. Такого рвения к выполнению домашних обязанностей среди известной мне детворы никогда прежде наблюдать не приходилось. Дети всегда отлынивали от порученных дел, а эти наоборот, подходили к этому, как взрослые. Даже удивилась немного. Сквозь дрёму прислушалась, но толком так ничего и не разобрала, только сладкий сон развеялся, будто предрассветная дымка от первых лучиков солнца.
В дверь кто‑то тихонько постучал. Она чуть‑чуть приоткрылась и детский голосок звонко просюсюкал:
– Гаспаза, мама кусать завёт!
И маленькие ножки затопотали, быстро удаляясь.
Лениво потянулась со сладким мявом, улыбнулась от такой побудки. Спрыгнула с высокой кровати, накинула лёгкий сарафан, вынутый из сумки с вечера, чтобы «отвиселся», и босиком побежала во двор к рукомойнику, прибитому к раскидистому дереву.
– Доброе утро! – поприветствовала на бегу хозяев.
– И Вам доброе! Просим к столу! – пригласила Анна, улыбаясь приветливо.
Плеснула ледяной водой в лицо, от неожиданности взвизгнула, засмеялась забытому ощущению, напомнившему вот такой же рукомойник в родительском доме, и вдруг поняла, что здесь я счастлива. Вот в этот самый миг счастлива целиком и полностью, как в далёком детстве, когда ум чист, как хрустальный источник, а эмоции искренни и настоящи, когда нет проблем, и рамок, когда всё просто, открыто и радостно. Я была счастлива здесь и сейчас, потому что почувствовала себя такой же маленькой девочкой, которой была так недавно и так давно.
Душа радостно запела, губы растянулись в широкой улыбке, захотелось подхватить эту песню голосом, рассмеяться, закружиться радостным танцем, но вовремя вспомнила об окружающих. Что хозяева могут подумать о своей постоялице, если увидят такое поведение? Не иначе, как «малохольная» какая‑то.
Вот они, ограничения общества и воспитания в нём: «как бы кто чего не подумал», «как бы кто чего не сказал», «как бы из этого чего не вышло». Человек не может быть самим собой даже в такие минуты, когда ему вдруг становится легко, счастливо и радостно на душе, потому что общество и его неписанные законы, накладывают общепринятые ограничения, рамки, решётки, железо‑бетонные стены, потому что без этого в обществе не выжить.
Эх…
Легкая досада мелькнула в душе и тут же исчезла, оставив сдержанную вовремя эмоцию привычным сознательным контролем.
Деревянный стол во дворе, сколоченный из грубых досок, белел расшитой по краям скатертью. Анна со старшей дочерью накрывали на стол. Семья собиралась завтракать.
– Приятного аппетита всем! – всё так же улыбаясь, громко сказала, садясь рядом с малышней в самом конце стола.
Не пристало чужачке садиться близко к «голове стола», да и не то это общество, где гость садится по правую руку от хозяина.
После завтрака вареными яйцами с домашней сметаной и свежими огурчиками с грядки, Анна в ответ на мой вопрос «можно ли с утра идти на пляж?» и «насколько глубоко у самого берега?» как‑то странно глянула и тут же отвела глаза, но потом велела Васильку проводить меня, и по дороге все объяснить.
На вопросы она не ответила, как‑то напряжённо отшутилась тем, что сама никогда в море не купалась и понятия не имеет, насколько там глубоко, а Василёк всё про море знает.
Иван нахмурился, зыркнул на меня из‑под косматых бровей, но ничего не сказал. Молча поднялся и ушёл на скотный двор.
Я удивилась, но благоразумно прикусила язык на эту тему. Поблагодарила за доброту и гостеприимство, сходила за полотенцем, сунула ноги в шлёпки, и вышла со двора.

* * *

Мальчуган, босоного шлепал по придорожной пыли, держась чуть в сторонке, недовольно шмыгал носом и украдкой поглядывал на меня. Я разглядывала окрестности, деревенские дома, дворы, жителей, занятых своими делами во дворах и на огородах. Они изредка бросали на нас беглые взгляды, но очень сдержанно, без навязчивого внимания. Только один из них колюче смотрел прищуренными глазами, да и то, только до тех пор, пока я не глянула на него открыто. Он тут же отвёл взгляд, недовольно бурча что‑то себе под нос, принялся орудовать вилами, переворачивая сушащееся сено на его скотном дворе. Этот был точно шаманом местного значения, а, значит, властью и представителем Богов среди населения. Это я поняла с первого взгляда на него, едва мельком заметила, как он вышел из дома во двор.
Куры греблись в загородках, иногда кукарекали петухи. Остальную живность дети постарше давно отогнали на пастбища. Но чего‑то здесь не хватало и я долго не могла понять чего именно.
Мы дошли почти до конца деревни, когда меня вдруг осенило – ни в одном дворе я не заметила ни одного пса и ни одной собачьей конуры! Кошек тоже не было видно.
Странно.
Что же это за деревня такая без кошек и собак?!
Резко остановилась от неожиданной мысли и ещё раз, повнимательнее, огляделась. Так и есть. Ни одной будки видно не было.
– А в вашей деревне разве нет собак? – спросила Василька.
Мальчик опустил глаза и сказал, как взрослый, который не хочет отвечать на заданный вопрос:
– Пойдемте быстрее, госпожа, а то мне ещё своих догонять. Сегодня наша очередь коров пасти.
Хотелось расспросить Василька и про кошек, и про все странности, какие заметила на хуторе, но вовремя прикусила язык, повинуясь интуиции. Только кивнула головой и ускорила шаг. Осталось невысказанное глубокое удивление, которое тут же спрятала поглубже, решив, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Мало ли причин у местного населения не заводить кошек и собак, о которых посторонним знать не положено, да и незачем.

* * *

Пляж был почти пустой. Кое‑где группками играли дети, скача по мокрому песку, увлеченно спорили о чем‑то своём, перекрикивая друг друга. Увидев меня с Васильком, тут же замолкли и долго, не шевелясь, смотрели на чужачку.
Купающихся в море не было. Отдыхающих тоже, но выспрашивать у хозяйского сына о подобных мелочах, когда солнце и море звали купаться и загорать, не стала. Может быть местные пересуды какие‑нибудь. Откуда будешь знать, если в каждом обществе, хоть маленьком, хоть большом, есть свои неписанные законы, правила и привычки, которые чужим не открывают.
Подошла к воде, потрогала стопой. Теплая.
– Глубоко здесь? – спросила мальчика.
– Не знаю – с непонятным страхом глянул мне в глаза – У нас здесь никто не купается. Только рыбу ловим. А Вы купаться собрались?
– Конечно. Ведь для того и к морю приехала, чтобы в нём плавать, а на берегу загорать. – улыбнулась мальчику – А почему вы здесь не купаетесь?
– Нам нельзя. – совсем по‑взрослому ответил парнишка – Вождь и шаман запрещают.
Ну вот, я была права, просто здесь свои обычаи – подумала и пожала плечами – Если вождь и шаман, значит племя, а если так далеко и отдыхающих нет, значит притока свежей крови нет, рождаемость низкая, уровень жизни соответствующий, то есть племя на грани вымирания. Интересно, а почему вождь и шаман запрещают купаться в море? Может просто боятся, чтобы с детворой ничего не случилось? Или какие‑то местные правила запрещают? Ну, это их дело. Я не местная и меня это не касается.
Одним движением сбросила широкий сарафан, плюхнулась на теплый песок, глянула на хозяйского сына. Василек топтался рядом, изредка оглядывался по сторонам.
По всему было видно, что ему совсем не нравится торчать здесь, когда ждёт столько интересных дел с такими же как сам мальчишками, но почему‑то не уходил.
– Василек, ты меня уже проводил. Спасибо тебе большое. Можешь возвращаться назад. Когда надоест загорать и плавать, дорогу назад найду сама.
Мальчик замялся, опустив голову.
– Надо, чтобы все видели, что Вы наша гостья, – хмуро буркнул. – Мне мама велела здесь с Вами побыть.
– Зачем? – удивилась я.
– Чтобы ничего не случилось, – буркнул недовольно в ответ.
– А что может случиться? Позагораю, поплаваю, а вечером домой вернусь. Дорога‑то прямая…
Мальчишка коротко глянул и тут же отвёл глаза, упрямо повторил:
– Мама велела… – и замолчал, по‑взрослому отвернувшись от непонятливой городской.
Пожала плечами, подумав о местных законах, и тут же перестала обращать на мальчишку внимание.
Велела, так велела. Надоест, сам уйдёт. Только вот интересно, когда это она велела? Ведь когда шли к берегу, говорил, что должен побыстрее вернуться, а теперь «велела». Странно… Телепатически, что ли, велела? Чушь какая‑то. В Богами забытой деревне телепаты? Да ещё и такие, которых я не почувствовала? Быть такого не может.
Прислушалась к себе. Ободок под волосами молчал. Отбросила дурные мысли и развалилась на песке. Солнышко всё сильнее пригревало. Истома охватывала тело и разум. Плеск волн о песчаный берег напевал музыку покоя, отдыха, отпуска. Благодать!..

* * *

Наплававшись и назагоравшись вволю, вспомнила детскую игру, когда набираешь полную пригоршню песка с водой, чтобы тек между пальцами, и выпускаешь его тонкой струйкой из ладони туда, куда волны не могут добраться.
Это занятие доставляло удовольствие и я с удовольствием повторяла форму пригрезившегося, пользуясь собственной фантазией и воображением.
В итоге получился, пригрезившийся в солнечной дрёме, сказочный замок. Стены выстроились в многогранник, витиеватые башенки, как верные сторожа, расположились по углам, внутренний дворик украсили клумбы с песочными цветами. Над ними я особо постаралась. А старинный колодец с длинным журавлем во внутреннем дворике получился, как настоящий.
Мокрый песок тёк сквозь пальцы, создавал узоры, цветы, резные лавочки во дворике, мозаику каменных плит, арки нескольких входов из внутреннего дворика в сам замок.
Мое сознание унесло в грёзы. Не замечала ничего вокруг, увлекшись детской игрой, пока на плечо не легла тяжёлая мужская рука.
Медленно подняла голову, выныривая из придуманной сказки, готовая ко всему, кроме того, что увидела.
Высокий статный молодой мужчина, с густой гривой чёрных длинных волос, пристально смотрел мне в глаза. Я на миг замерла, пытаясь побыстрее прийти в себя после транса, вызванного грёзой и горячим солнцем, перегревшим голову за целый день. Упрямо тряхнула головой, стараясь избавиться от наваждения и понять реальность.
Плечо под его ладонью резко запекло.
Возмущённо стряхнула чужую руку, взвилась на ноги, как подброшенная пружиной. Возмущённо уставилась на него.
Он был на полторы головы выше, косая сажень в плечах, идеально правильные черты лица, ярко‑зелёные, как молодая трава, глаза, обрамленные густыми метёлками ресниц, с чуть загнутыми вверх кончиками. Взгляд суров, желваки напряжённо перекатываются на скулах, матовые губы решительно сжаты. Видела каких трудов ему стоило разлепить их, прежде чем сказать хоть слово.
– Ты хочешь туда? – кивнул на мое песочное творение, пророкотав глубоким баритоном, похлеще рокота гневных волн – Пошли. Я проведу.
Дурной, что ли? Это же обычная выдумка перегретой солнцем головы. Да и нет в нашей стране таких мест. Не запад же. Это там замок на замке и замком погоняет. Куда ни плюнь, в замок попадёшь. Придумал тоже. Замки ему живые мерещатся в таком‑то захолустье. Да тут даже собаки не прижились и вороны наверное у железнодорожной станции назад заворачивают… Замок ему причудился… Совсем ненормальный?! – подумала возмущенно, совсем забыв о замке на вершине дюны, увиденном ещё в начале дороги сюда.
Не удостоила его ответом, поискала глазами хозяйского мальчишку. Тот испугано жался к кустам, губы заметно дрожали. Удивилась такой реакции. Мужик‑то свой, чай‑то, деревенский, а малец его испугался, будто чудо‑юдо увидел во плоти. Тоже мне защитник нашелся, мама ему видите ли велела показать с кем я пришла. Ну и показал. Давно бы отправился по своим мальчишеским делам. Так нет же, торчит тут целый день на солнцепёке. Даже в море ни разу не окунулся. Странный какой‑то. А мужика‑то как испугался, аж посерел весь. Того и гляди сейчас обделается от страха. Нашёл кого бояться. Щенок…
С мужиком разговаривать не хотелось. Не о чем, да и незачем.
Тот стоял, ожидая моего ответа. Смотрел тяжёлым взглядом, в напряжённой стойке.
Не дождётся.
Демонстративно наступила ногой на песочный замок – мужик побледнел, закусил губу, лоб нахмурился, глаза метнули злые зелёные молнии.
Хмыкнула. Молча подхватила сарафан, тут же накинула его на тело. Подобрала полотенце, одним движением стряхнула, обсыпав мужика песком, закинула на плечо и быстрым шагом пошла в деревню.
Вот чёрт, шлёпки оставила! Ну и ладно, босиком дойду. Не возвращаться же назад. Никуда не денутся, на берегу и останутся. Не станет же он чужие шлёпки забирать.
Незнакомец, прищурившись, смотрел мне вслед, будто лучом резал. Спиной такие взгляды очень сильно ощущаются, особенно мужские.
Ободок чуть сжал голову.
Пробует сканировать, что ли? – подумала – Ну‑ну, Боги в помощь.
Не оглянулась, хотя и очень хотелось. Только махнула в его сторону энерго волной, чтобы отцепился. Та хлестнула по мужику не сильно, но вполне ощутимо. Не покалечит, а охоту баловаться магией отобьёт. То же мне, умник нашёлся.
В ответ вернулась волна ошарашенного удивления и чего‑то ещё. Не поняла, да и разбираться не хотелось. Не моя проблема. Потопала дальше.